Женское счастье (СИ)

Получается, я разваливаю чужую семью, отбираю отца у детей...

Лицо Германа приближается к моему до критической отметки.

И вот он уже шепчет мне в губы:

- Ты про меня даже не гуглила, Дань? А вот это уже по-настоящему обидно. Я настолько неинтересный? Ты подрываешь мою самооценку.

Пытаюсь отстраниться. Он не отпускает, сильнее сжимает в крепких руках.

- Если бы посмотрела, то узнала бы, что детей у меня нет.

- Но ты же говорил, - возражаю, переставая вообще что-то понимать.

- Говорил, потому что хотел зацепить, вызвать на эмоции, - как маленькой втолковывает мне мужчина.

- Зачем?! Я же для тебя как кусок мяса... Да и не только я. Вообще женщины. Сегодня одна, завтра другая.

- А ты так много обо мне знаешь, Дань?

А ведь он прав... Я знаю о нем почти ничего. Кроме того, что он снимал меня без моего согласия и теперь принялся шантажировать.

- Нет. Не много. И не хочу ничего знать! Я хочу... - начинаю яростно.

- Ты и сама себя не знаешь. Чего хочешь - тоже не знаешь, - он всё так же близко, - Давай покажу тебе?

Он подхватывает меня, и уже через несколько секунд я сижу на столике под тем самым раскидистым деревом. Почему он не дает мне уйти? Я же шлюха, на которой будет стыдно жениться любому нормальному мужчине...

И почему я не врываюсь, а неотрывно смотрю в его глаза? Может быть, потому что вижу в них такой голод, что это меня останавливает от решительных действий? Или я просто на них не способна?

Герман большой, сильный... Мне было с ним хорошо... Дрожь сотрясает мое тело, когда его руки движутся по моим бедрам под платье. Я позволяю, загипнотизированная его темным, порочным взглядом. Как кролик перед удавом, честное слово. Мозг командует, что надо уйти, потому что Герман - плохой человек, и мне не подходит. А вот тело... Тело реагирует, пугая меня своими реакциями.

Становится жарко. Сердце барабанит как после бега. Во рту пересыхает, а низ живота наливается томительным ожиданием мужской ласки. Если еще раз, ведь это ничего страшного? Сейчас мы с ним вдвоем. Нет никого постороннего, третьего, лишнего. И так кажется правильно.

Вот он, не торопясь, стягивает с меня трусики. Держит меня взглядом, изучает, как я реагирую. Ткань скользит по коже ног, разгоняя во мне кровь и желание близости. Так что... Плохо я реагирую. Отвратительно. Он - опасен. А я без трусов на каком-то столе на улице... И сил нет прекратить.

Он присаживается на корточки. Видит меня там. Сдергивает кружевные трусы со ступни, на которой они повисли.. И целует колено. Замираю. Паника подкатывает к горлу. Что он делать собрался? Не может же он? Такие, как Герман, думают лишь о собственном удовольствии.

Однако мужские губы начинают целовать внутреннюю поверхность бедра. Внутри меня требовательно сжимается пружина. С губ срывается стон. Пусть... Пусть целует. Ведь хорошо же.