Жестокое эхо войны

Уставшие, злые, в перепачканной пылью и кровью одежде, они держались за борт, двое разговаривали, но о чем – Васильков не слышал. Один прикрывал полой пиджака винтовочный обрез. У другого из-за поясного ремня торчала рукоятка «парабеллума».

Ехали долго. Небо успело окончательно погаснуть.

«Пригород, – понял Васильков по кромешной темноте, обступившей дорогу. – В Москве таких сумрачных улиц не осталось. Там повсюду фонари и светящиеся окна жилых домов».

Вскоре дорога стала совершенно невыносимой. «Полуторка» заметно сбавила скорость, но и это не спасало – кузов лихо отплясывал на кочках, а скрип стальных рессор прорывался даже сквозь искалеченный слух Александра.

Зато воздух стал свежее и наполнился запахами леса.

«Далековато отъехали, – прикинул майор. – Определенно за Московскую кольцевую железную дорогу».

Наконец грузовик резко повернул вправо и замер. Пучки желтого света автомобильных фар уперлись в высокие деревянные ворота под двускатным навесом. Народ в кузове зашевелился.

Водитель-неумеха резко дернул машину, заставив ее проехать через распахнутые створки ворот. Остановились во дворе, слабо освещенном единственной лампочкой над крыльцом.

Бухнул задний борт кузова, кто-то матерно выругался. Бандиты начали освобождать кузов от стопок «личных дел», патронных коробок и трупов. Василькова оставили напоследок.

Но вот очередь дошла и до него. Чья-то сильная рука схватила майора за правую ногу, потащила по шершавым доскам.

– Перехватывай за руки! – послышался хриплый бас.

Сашку стащили с кузова и понесли.

«В дом или в сарай?.. – гадал он, не открывая глаз. – Или добьют под забором?..»

Освещенное крыльцо осталось позади.

Скрипнула дверь, и все вокруг погрузилось в непроглядную темень.

«Нет, хлопнуть не должны – для чего-то я им нужен. Хотели бы хлопнуть, не везли бы через весь город», – успокаивал сам себя Васильков.

– Зато сам нараздавал, сучара, – отвечал все тот же бас. – Двоих завалил, четверым шкуры попортил.

– Тогда на кой хрен мы его сюда притащили?

Оба Сашкины предположения оказались верными. Во-первых, он был нужен им живым. Во-вторых, его тащили в сарай. Добротный, недавно построенный из сосновой доски. Почему из сосновой? Потому что внутри густо пахло опилками и стружкой хвойной древесины.

Бросив контуженого пленного на пол, один из бандитов пнул его сапогом и проворчал:

– У, с-сука! Еще и за Авдеем для него послали.

– Не только для него. Корешей тоже будет врачевать. Руки-то ему развязывать али как?

Дверь сарая захлопнулась. Снаружи звонко лязгнула щеколда.

Васильков открыл глаза, огляделся. И от неожиданности даже тряхнул головой: вокруг была такая темнота, что становилось не по себе. Ни одного светлого пятнышка, ни одной светящейся точки.