Жестокое эхо войны

Но директорша приходит рано – часиков в семь. Так что все будут на месте…

Объехав клочок редкого леса, легковушка прошмыгнула между двух зданий из красного кирпича и остановилась у отдельно стоящего одноэтажного магазина. Здание имело два входа и четыре окна. К основному входу под вывеской «Продуктовый магазин» вело крыльцо в три ступеньки. Справа от него в пяти метрах имелась еще одна дверь с надписью «Служебный вход».

Участковый проворно покинул машину и, оправив темно-синюю гимнастерку, важной размашистой походкой зашагал к основной двери. До открытия магазина оставалось минут десять-пятнадцать.

Дверь была заперта изнутри, но издалека по грунтовой дороге в направлении магазина уже спешили несколько женщин. Видимо, занимать очередь.

Рубанов требовательно постучал в окошко по правую руку от невысокого крыльца:

– Раиса, открой! Участковый!

Послышались торопливые шаги. Клацнул внутренний запор, дверь со скрипом отворилась. В темном проеме появилась дородная женщина лет сорока пяти в белом халате, с круглым некрасивым лицом и ярко накрашенными губами.

– Здравствуйте, Степан Петрович.

Каким ветром к нам? У нас вроде все в порядке, – расплылась она в искусственной улыбке. Однако, заметив стоявших у крыльца незнакомцев, осеклась, насторожилась.

– Здравствуй, Раиса. Сорокин интересует, – коротко пояснил старший лейтенант Рубанов, отстраняя ее с прохода. – Он здесь?

– В подсобке. Где ж ему быть?..

– Ага, сейчас! Когда это он был трезвым?..

– Мы к нему. Проходите, товарищи, – пригласил старлей, обойдя прилавок и по-хозяйски толкнув дверь подсобного помещения.

– Вот те раз! Вы посмотрите на него! С раннего утра налакался! – негодовал участковый, склонившись над спящим мужиком.

– Это и есть Сорокин? – подошел к самодельному топчану Старцев.

– Он самый! Зараза такая! И когда только успевает набраться?..

В подсобке стоял отвратительный запах залежавшихся продуктов, хлорки, ядреного табачного дыма, пота, перегара и еще бог знает чего. Помещение площадью не более двенадцати квадратных метров предназначалось для хранения товара. С этой целью по его стенам были устроены деревянные стеллажи, снизу доверху забитые коробками, ящиками, банками, мешками… Лишь внешняя стена со служебным входом и единственным окном, забранным толстой решеткой, была свободна от конструкций.

Под окном стоял сколоченный из досок топчан, поверх которого было брошено старое стеганое одеяло. Сбоку от топчана темнели напольные механические весы, дальше в углу порос паутиной красный огнетушитель.

Несмотря на июльскую жару, крепко спящий гражданин был одет в потертую, местами прожженную папиросами телогрейку. На старых брюках зияли заплатки, носков не было вовсе.