Жестокое эхо войны

Он пододвинул раскрытое «личное дело» главарю и, пока тот елозил пальцем по строчкам, проверяя услышанное, присмотрелся к карте. Теперь ему ничто не мешало изучить нанесенные на нее обозначения. Разве что золотой портсигар главаря закрывал исходную точку нанесенного на карту маршрута…

После второго за день допроса Василькова отвели в сарай и оставили в покое. Ему даже не пришлось играть в контуженого заику – ослабленный организм сам все сделал как нужно.

Убедившись, что вторая цифра кода действительно обозначает военные заслуги, пожилой, со шрамом, задал вопрос по третьей цифре и поднял взгляд на пленника.

А у того кровь отлила от головы и все поплыло перед глазами. Он покачнулся, хватая ртом воздух и пытаясь удержаться за стол.

– Ну, что там еще? – недовольно буркнул главарь, когда пленник рухнул на пол.

Один из бандитов нехотя присел рядом с Васильковым, пощупал пульс…

– Вроде дышит. Но бледный как простокваша.

– Ладно, черт с ним. Отпоите его чем-нибудь и – под замок. Завтра продолжим…

Помутнение было коротким. Уже через четверть часа Александр сидел в сарае на соломе и потягивал из кружки крепкий чай.

«Похоже, переволновался, когда рассматривал карту. Или контузия все-таки случилась, – подытожил он. И беззвучно захохотал в полумрак: – Все было настолько естественно, что я перед главарем чуть обедом не похвалился. Чем там меня потчевали? Вареной картошкой, обрезками сала и хлебом…»

Сегодняшний день Васильков посчитал удачным.

Во-первых, получилось разглядеть лежавшую на столе карту. Во-вторых, он обратил внимание, что из большой комнаты исчезли связанные стопки с «личными делами».

И в-третьих, благодаря своевременному обмороку он выиграл время. Как минимум еще сутки.

Допив чай, майор поднялся, потер затекшую шею. Пройдясь по соломе, остановился возле стены и приник к щели…

Двор пустовал. Людей не было нигде: ни возле автомобилей, ни возле крыльца, ни возле бани, которую бандиты топили через день-два. Часовой, постоянно охранявший сарай, тоже куда-то запропастился. Наверно, сидел рядом, в тени.

«Что же мне удалось сегодня рассмотреть? – продолжая разглядывать двор, припоминал Васильков. – По северу центральных районов столицы синей пунктирной линией проложен маршрут.

Что же это за маршрут? Кто должен по нему проехать? Или пройти? Общественный транспорт в том районе не ходит. Отродясь не видел там ни трамваев, ни автобусов. Там в основном бегают легковушки или ездят телеги…»

К сожалению, не вышло узнать, где начинался этот маршрут – ту часть карты очень некстати закрывал золотой портсигар. А заканчивалась пунктирная линия аккурат на пересечении Самотечной улицы и 2-го Волконского переулка.