Жестокое эхо войны

Я про новобранцев. Жиденькие они какие-то, неживые. Азарта я в их глазах не разглядел.

Не все, видать, нравилось в них и Беспалому. Однако делать из этого трагедию он не стал.

– Пооботрутся. Привыкнут, – заверил он. – Вояки все опосля фронта малость пришибленные на голову. Мой сосед через дорогу тоже чудным вернулся. До войны тихий был – не слыхать, не видать, а теперь каждый день скандалит и спину супружнице кожаным ремешком шлифует.

– Это само собой! К каждому приставлю надежного кореша. И сам буду присматривать.

Всего в группе Старцева числилось семь оперативников.

Трое из них – Ефим Баранец, Игнат Горшеня и Костя Ким – были молодыми людьми от двадцати одного до двадцати четырех лет. Прекрасный возраст с единственным недостатком: полное отсутствие жизненного и профессионального опыта. Более взрослый состав группы боролся с этим недостатком, пытался его вывести, как выводят хлоркой чернильное пятно на бумаге. Иногда получалось, но чаще природа протестовала, потому что накопление опыта и навыков требовало времени. И безусловного терпения педагогического состава.

Больше всего выдержки оказалось у Егорова.

Саня Васильков тоже был непробиваемый, но мог преподать уроки по части стрельбы, выживания, маскировки, ориентированию на местности и прочих сопутствующих военной разведке штучек-дрючек. А по части угрозыска ему и самому впору было садиться за парту.

Егоров, когда выпадали свободные часы, не прочь был позаниматься с молодежью. Начинал он с того, что доставал из шкафа несколько папок, устраивался за своим рабочим столом, подзывал молодежь и говорил:

– Если хотите в чем-то разбираться, начните и обязательно разберетесь.

Заумная фраза действовала магически: молодые оперативники принимались слушать, к примеру, лекцию о том, почему жиганы первой статьей воровского закона запретили криминальным авторитетам работать в государственных структурах, поддерживая свое существование лишь «честным» воровским ремеслом.

Или же почему до войны, чтобы стать вором в законе, соискатель не должен был иметь на своей совести чужих загубленных жизней, а после войны все вдруг встало с ног на голову…

Занятия с Егоровым всегда протекали интересно и живо. Он читал лекции без конспектов, а папки раскрывал лишь для того, чтобы привести конкретные примеры.

Он все знал на память и мог так увлечь интересными рассказами, что молодые люди слушали, затаив дыхание. Иногда Егоров специально провоцировал их на обсуждения, горячие споры. И те с удовольствием поддавались на «провокации», а после, разгоряченные и уставшие, с неохотой расходились по домам.

Покуда опытные оперативники ездили в Котельники и разговаривали там с майором Сорокиным, в кабинете на Петровке оставались работать Игнат Горшеня и Костя Ким.