Жить дальше

Насколько это серьезно? Как давно это продолжается? Случалось ли у тебя такое раньше… и почему? — Она в отчаянии смотрела на него, и ее голос понизился до шепота:

— Что с нами случилось, Брэд, почему я ничего не подозревала? — И вправду, как она была слепа! Неужели не было никаких признаков? Нет, даже если задуматься, она не может припомнить ничего настораживающего.

Брэду стало очень неуютно под ее взглядом. Он не любил, да и не умел выяснять отношения, и с Пейдж они никогда не ссорились. Вот и сейчас ему был противен этот разговор, но теперь уже невозможно просто отложить его или сменить тему.

— Ты права, мне нужно было рассказать тебе обо всем раньше. Но я думал… я думал, что все быстро кончится или я положу этому конец.

— Насколько это серьезно?

Он долго не отвечал, и по смятенному выражению его лица, по боли, затаившейся во взгляде, она поняла, что это не интрижка, это нечто действительно серьезное, и с ужасом подумала: неужели ее брак распадется вот так — без малейшего предупреждения, без всякого знака, указывающего на опасность. Неужели так бывает?

— Брэд, что же ты молчишь? — Она слышала себя как бы со стороны: резкий голос, чужая обличительная интонация. — Значит, в самом деле все это так серьезно?

— Возможно, и серьезно, — смущенно ответил он. — Пейдж, я и правда пока ничего не знаю, поэтому и тебе ничего не говорил. — Вид у него был самый жалкий.

— И сколько же длится твой роман? — Ей нужно было знать, сколько времени она прожила слепой и глухой, не видя того, что происходило у нее под носом. Пейдж старалась сдержать набегающие слезы.

— Примерно восемь месяцев. Это началось во время одной из моих командировок. Эта женщина работает в отделе оформления нашей компании, мы вместе ездили в Нью-Йорк, устраивали презентацию для одного нашего серьезного клиента.

— Как она выглядит? — Пейдж было мучительно больно продолжать расспросы, но она хотела узнать все, до мельчайших деталей… Восемь месяцев? Дура, просто дура!

— Стефани совсем другая… не такая, как ты, я имею в виду… не знаю, как описать это… Она очень независимая, свободная, очень самостоятельная. Она из Лос-Анджелеса, приехала поступать в Стэнфордский университет, да так и осталась здесь. Ей двадцать шесть. Она просто… я не знаю… мы долго беседуем, у нас много общего.

Я все время говорю себе: пора остановиться — и не могу. — Он беспомощно посмотрел на нее, и если бы его рассказ не рвал ей душу, она бы даже пожалела его. Ей очень хотелось спросить Брэда, красива ли она, хороша ли в постели, любит ли он ее по-настоящему? Но надо ли об этом спрашивать? И сколько она сможет выслушать?

И что в конце концов могут дать все ее расспросы, что могут они изменить?

— Что ты думаешь делать, Брэд? Бросить в конце концов меня?

— Я просто не знаю.