Жизнь во благо Родины

И да, по словам очевидцев, разогнал ты их тут всерьез.

– Да чего я тут разгонял? – смутился я. – Ударил двоих или троих, тех, что особо мешали. Но странно, что меня не застрелили, пока я добирался до телефона. Вот и решил, что подготовка слабовата.

– Принимай в расчет то, что тут не все такие, как этот Захарчук. Был бы ты каким-то врагом, уложили бы быстро, не сомневайся.

– Да понял уже, напраслину на людей наговорил. Как мои?

– Катюша все сделала правильно, поднялась в твой кабинет, тот телефон, что там установлен, проведен из другого узла, его не обрезали. План «Перехват» объявили быстро, но, конечно, опоздали.

– Ну, это немудрено, как тут успеешь?

– Твой звонок решил все, молодец, хоть и подставился.

– Да не ожидал я, что это дурак выстрелит, думал, до этого не дойдет…

– А снайпер, уложивший дружка одного члена ЦК?

– Кто он вообще такой? Явился, вопросы начал задавать о вас с Шелепиным…

– Старая гвардия, послали этого мудака на заклание, жив, кстати, но вот не совсем здоров, что-то важное ему отстрелили.

– Язык надо было, уж больно острый, – заметил я.

– Ладно, там люди ждут, тебя в Бурденко сейчас, там навещу и поговорим еще, думаю, не раз.

– Хотел еще спросить, Владимир Ефимович…

– Что? – остановился в дверях председатель КГБ.

– В Рыбинске вы ко мне людей приставляли, а здесь что, сняли?

– Да вот, решили, что нет необходимости, ошиблись. Так что все будет, как и раньше, охрана и все дела. Не морщи нос, навязчивой она не будет, люди профессионалы. Ты ведь знаешь, раньше ее ни у меня, ни у Александра Николаевича не было, теперь другие времена. Причем получилось так, что защищаемся от своих, а не от врагов!

– Да как скажете, я уже понял, что свободной жизни у меня теперь не будет. А с такими «своими» и врагов не надо.

– Почему не будет жизни? Парень, мы с Александром Николаевичем уже объясняли тебе, никто тебе не мешает жить так, как ты хочешь. Ты же сам все понял и уже работаешь, как надо. Подключил людей, зарядил их идеей, думаешь, они не справятся? Да им просто не давали, а теперь, когда они вживую видят изменения в стране, они сами рвутся в бой. Так что, поправишься и продолжишь свою деятельность, наверное, теперь новую книгу о военных-террористах напишешь?

– Скажете тоже, что я, совсем башкой поехал? Не надо нашим гражданам о таком читать! – вскинулся я.

– Все, отдыхай, встретимся в госпитале.

Дела в Союзе умели делать быстро, когда надо. Через два часа меня уже заносили в операционную госпиталя Бурденко, где седой, в весьма почтенном возрасте доктор приступил к осмотру нового пациента. Но к моему удивлению, врачи в воинской части, где я покуролесил, отлично знали свое дело и переделывать ничего было не нужно. Мне лишь сделали рентген, взяли анализы и внешне осмотрели место ранения.