Жизнь замечательных детей

К тому же Руслан, узнав о наличии соперника, возможно, наконец-то поймет, какое сокровище он теряет. В любом случае Олег, тихий московский интеллигент — неплохая партия. Но сначала надо расставить все точки над i. Кто та гарпия на телефоне, которая не подпускала меня к нему? Если жена, то, увы, наш роман погибнет в самом зародыше. У меня принцип: не связываться с женатыми мужчинами.

Я решила пойти на хитрость.

— Самое странное, Олег, что у меня было точно такое же впечатление от Аиды. И я, между прочим, тоже хотела с кем-нибудь это обсудить. Звонила тебе, но… Ты знаешь, твоя секретарша на телефоне, она так странно ведет себя с клиентами…

И я многозначительно подняла брови.

— Это не секретарша, — сказал Хоркин и слегка покраснел, — это моя мама.

Все понятно. Главный недостаток тихого московского интеллигента — его тихая интеллигентная мама. Которая превращается в настоящую фурию, когда в радиусе двадцати метров от ее дорогого мальчика появляется особа, потенциально годящаяся ему в жены.

Чтобы замять неловкость, я поспешно спросила:

— Кстати, а кто ты по профессии?

— Я психолог, занимаюсь семейной терапией. Консультирую как сохранить брак, как построить отношения после развода, почему возникли трудности с детьми и как их исправить…

— Да мне же тебя сам бог послал! — закричала я и бросилась вон из кухни.

Через полминуты я уже протягивала Олегу странный рисунок Игорька.

— Вот, это тест, который проводили в школе. Надо было нарисовать семью, а ты видишь, что у Игорька получилось? На самом деле у него есть папа, мама, старшая сестра и двое младших братьев, но он никого из них не нарисовал, представляешь? Школьный психолог сказала, что подозревает олигофрению…

Хоркин бросил быстрый взгляд на рисунок и спросил:

— Могу я поговорить с мальчиком?

— Наедине, если можно.

Я вышла, тщательно прикрыв за собой кухонную дверь.

Минут через двадцать Олег отпустил Игорька и позвал меня.

— Никакой олигофрении у ребенка, конечно, нет, — сказал Хоркин. — И всех членов своей семьи он любит, каждого, разумеется, по-своему.

— Почему же тогда он никого не нарисовал?

— Мальчик просто не успел. Все дело в том, что школьный психолог грубо нарушила методику проведения теста. Оказалось, она собрала весь класс, раздала каждому ученику листок бумаги и ручку, а через пятнадцать минут пришла и собрала рисунки. А Игорек не понял задание, он задумал изобразить что-то вроде семейной фотографии, но успел только тщательно прорисовать рамку.

Я обозлилась на подлую Марину Остаповну. Зачем она пугала меня школой для дебилов? Неужели только ради того, чтобы выбить из обеспокоенной мамаши взятку?

— Вообще рисуночные тесты, — продолжал Олег, — требуют индивидуального подхода.