Жизнь замечательных детей

— Ты иди, а я тут в толпе подругу заметила, хочу с ней поговорить, — быстро сориентировалась я.

— Где? — заподозрил обман Максим.

— Ну вон же она, — я неопределенно махнула рукой, — в черном платье. Лена! — громко крикнула я, и на зов обернулось сразу несколько девушек. — Видишь?

И пока Малахов не успел опомниться, я стала быстро пробираться к выходу. Каминского я настигла в фойе около лестницы.

— Вот так сюрприз! — весело сказала я.

Александр резко обернулся.

— Мы знакомы? Ах да… Вы, кажется, журналист? Извините, не помню вашего имени.

— Людмила, журнал «Звуки му».

— Точно. Ну как вам представление? — светским тоном поинтересовался Каминский.

— Какое вы имеете в виду: то, что на сцене, или то, что происходило в зрительном зале?

Мужчина состроил удивленную мину. А я перешла в наступление.

— А вот интересно, — спросила я с милой улыбкой, — сообщили ли вы следователю, ведущему дело об убийстве вашего начальника, о криминальном бизнесе последнего?

— Какой еще криминал? О чем это вы? — спал с лица Каминский.

— Клакерство. Или этот вид деятельности уже стал легальным?

Александр забормотал что-то невразумительное и попытался скрыться в толпе. Но я схватила его за рукав свитера и сурово сказала:

— Я вас задерживаю. Пройдемте в ближайшее отделение милиции. Там с вас снимут отпечатки пальцев и поместят за решетку до выяснения дальнейшей судьбы.

— По какому праву? — возмутился клакер. — Вы журналист, а не прокурор!

Ложь не является ложью, если она говорится ради общественного блага. Поэтому я принялась беззастенчиво врать:

— К вашему сведению, я являюсь добровольным помощником следственных органов. А с этого года нам разрешено самостоятельно проводить задержание граждан, особенно если они подозреваются в убийстве. У меня и «корочки» МВД имеются…

И я принялась рыться в сумке якобы в поисках документа.

Расчет оказался верным: трусливый Каминский мигом растерял свою уверенность, нервно огляделся по сторонам и сказал:

— Давайте обойдемся без лишней шумихи. Я отвечу на все ваши вопросы, только не надо никакой милиции. Мне еще сегодня «бис» кричать.

Прозвенел звонок, зрители потянулись в зал, и фойе опустело. Мы с Каминским уселись на красный бархатный диванчик и стали беседовать.

— Лев Котик работал со всей клакой Москвы? — спросила я.

Александр искренне рассмеялся:

— Побойтесь бога! В столице немало таких организаций. Он контролировал лишь Большой и Консерваторию. У оперетты своя клака, у драматических театров — тоже. Вся Москва, надо же! — И он опять захихикал.

Его шакалий смех мне совсем не понравился, но я решила не обращать внимание на такую ерунду.

— Значит, теперь, после его смерти, вы стали главным?

Каминский понял, куда я веду, и заволновался:

— Да, я взял дело в свои руки.