Жизнь замечательных детей

— Руслан, ты что, не узнаешь меня? Это ведь я, Люся Лютикова!

В глазах капитана промелькнуло содрогание, мгновенно сменившееся недоуменным узнаванием. И тут я вспомнила, в каком я чудовищном виде! О боже! Я чуть не застонала от бессилия. Если бы я знала, что встречусь здесь с мужчиной моей мечты, то ни за что, ни за какие коврижки не согласилась бы участвовать в представлении!

Понятно, почему сегодня ночью капитан мне не снился, хотя я и спала на совершенно новом месте. Теперь, когда Руслан увидел меня в таком макияже, он не только на мне не женится, но и, наверное, вообще перестанет захаживать в гости. Вот так одно незначительное совпадение ломает человеку всю жизнь.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Руслан.

— Мы праздновали день рождения. Ну, вернее, как бы праздновали, понарошку. Это было представление для покойника.

Капитан молча переваривал информацию.

— Это твои друзья? — Он кивнул на нашу компанию.

— Нет, я их впервые вижу. Кроме Аидки, которая в черном костюме, она моя бывшая одноклассница.

— День рождения у нее?

— Ясно… — протянул Супроткин, хотя, судя по его озадаченной физиономии, он ничего не понимал.

— Слушай, отпусти меня домой, — опять взмолилась я, — у меня дети одни.

— Какие еще дети, чего ты несешь?

— Мне дали на время четверых детей, — принялась объяснять я. — Представляешь, Черныш убежал, а Оля — это старшая девочка — пошла его искать. А ведь город просто кишит маньяками, сам знаешь! Опять же близнецы еще маленькие — вдруг они выпадут из кроватки? Да и Игорек тоже может чего-нибудь выкинуть, ужасно непоседливый ребенок. Возьмет, например, и подожжет дом.

— Зачем? — в ужасе спросил Руслан.

— Ну, не знаю. Зачем вообще дети поджигают дома? Отпусти меня, а?

— Ладно, иди, — подозрительно легко согласился Супроткин, буравя меня встревоженным взглядом.

— Ой, спасибо! — Я подхватила свою сумку и устремилась к выходу.

— Подожди! — окликнул меня Руслан. — Завтра днем зайди ко мне на Петровку.

Я воспрянула духом. Значит, есть еще мужчины, для которых внешность женщины — не главное. Руслан хочет меня видеть, даже несмотря на дикий макияж. Он ценит во мне благородную душу!

— Я запишу твои показания, — добавил капитан.

Я разочарованно кивнула. Оказывается, Супроткин ценит во мне главным образом свидетеля.

На улице я первым делом разменяла в обменнике зеленую бумажку. До Женькиной квартиры надо добираться сначала на метро, а потом на троллейбусе, которого в вечернее время не дождешься. И хотя у меня сейчас режим строжайшей экономии, я решила поехать на частнике. Не успела я поднять руку, как около меня остановилась старая красная «девятка».

— На Мосфильмовскую довезете?

— Садитесь, — отозвался водитель и открыл дверцу.

Машина покатила по вечерней столице.