Дьявол кроется в мелочах

Он давно уже предупредил ее, что сегодня не приедет, и спокойствие, с которым она отнеслась к этой информации, его и обрадовало, и испугало одновременно.

С одной стороны, он терпеть не мог женщин, которые гирями висли на ногах, да еще в самом начале отношений. С другой — ее спокойствие могло быть вызвано полным к нему безразличием, и эта мысль его огорчала. Нужно было ехать домой, но он не мог заставить себя сделать хотя бы шаг. Последствия мощного выброса адреналина, что ли?

Тело помнило, как реагировать в ситуации опасности.

В тот момент, когда он понял, что в него стреляют, голова оставалась холодной, а все действия совершались автоматически. Этот навык не терялся с годами, но свое состояние сейчас, когда опасность уже миновала, Феодосию не нравилось. Стареет он, что ли. На этой мысли он не выдержал, рассмеялся, потому что, как все здоровые сорокадвухлетние мужики, считал рассуждения о возрасте глупыми и лишними.

Сдернув со спинки кресла куртку, он во второй уже раз за сегодняшний день вышел из кабинета, сбежал по лестнице, на мгновение помедлил перед дверью на задний двор и тут же выругался про себя.

Глупости, он не будет бояться."

"Рванув дверь, он выскочил на крыльцо, вдохнул пахнущий весной, но под вечер уже морозный воздух, не спеша пошел к машине, невольно чувствуя себя героем фильма «Профессионал». Тот тоже не спеша шел к ожидавшему его вертолету, в любой момент ожидая выстрела. Правда, в отличие от героя Бельмондо, Феодосий до своей машины дошел. И до дома доехал без приключений.

— Ты чего? Решил вернуться? — Мама знала, что сегодня он планирует ночевать у «подруги», как она элегантно называла его женщин.

Соня Менделеева «подругой» не была, но маме было простительно, потому что Соню она пока не знала. Феодосий был уверен, что это упущение очень скоро исправит.

— Да, планы изменились, — коротко сказал он. Не хватало еще пугать маму своими невесть откуда взявшимися неприятностями. — Как Наташка?

— Я нормально. — В кухню вбежала дочь, повисла на нем, как обезьянка, болтая руками и ногами, горячо задышала в ухо. — У меня уже нет температуры, и кашлять я стала меньше.

— Роза Михайловна приходила, Наташеньку послушала, сказала, в легких все чисто. Антибиотики назначать не надо, — отчиталась мама. — Сыночек, есть будешь?

При одной только мысли о еде Феодосию вдруг стало плохо. Так плохо, что лоб моментально покрылся испариной, а желудок подскочил к горлу.

— Нет, ты мне чаю налей, — сказал он и спустил дочь на пол, потому что ему вдруг стало тяжело ее держать. Так тяжело, что, того и гляди, уронит. — Устал я, мам. Так что чаю выпью и спать пойду.

— А ты не заболел? — Мама смотрела обеспокоенно. — Все-таки у Наташи грипп, мог и подхватить.

— Да здоров я, здоров. — Лаврецкий махнул рукой.