Дьявол кроется в мелочах

 — Это что же получается, они были знакомы?

— Я спросила у Николая Модестовича о его знакомстве с Галактионовым, — призналась Софья. — И его реакция мне не понравилась. Он сначала побледнел, потом покраснел, потом начал говорить что-то о том, что Галактионов тоже работал в университете, а потом сказался больным и сбежал с работы. И сегодня, — она посмотрела на часы, — точнее, уже вчера на работу не пришел. Так что их точно что-то связывало.

— Ну, конечно, он работал в университете, — подтвердила Настя. — Это есть в его личных данных. Он приехал на кафедру английской литературы по распределению, здесь защитил диссертацию, работал на кафедре до 1987 года, а потом уволился. Я еще удивилась, почему вы скрываете, что знали его не только как соседа, но и как коллегу.

— Потому что он не был моим коллегой, — преподавательница улыбнулась Насте, — ты совершаешь ошибку, присущую всем молодым людям. Сводишь воедино разные временные пласты. Ты только что сказала, что Борис Авенирович уволился в 1987 году, а я только родилась в 1985-м, а в университет поступила в 2002-м. Именно поэтому я никак не могла его знать как коллегу и даже как преподавателя.

Да, это обстоятельство Настя не учла и даже рассердилась на себя за подобную невнимательность. Тоже мне, сыщица хренова. Чтобы скрыть легкое замешательство, она прочитала вслух строки из тетради:

В ярость друг меня привел — гнев излил я, гнев прошел. Враг обиду мне нанес — я молчал, но гнев мой рос.

— Это что же получается, что ваш сосед и профессор были врагами?

— Получается, что так. Но уверена, что Николай Модестович нам этого ни за что не подтвердит.

— Хотелось бы узнать, какая кошка между ними пробежала, — заметила Настя. — Жаль. Если мы этого не узнаем.

— Почему же, узнаем. — Глаза Сони светились. — Есть человек, который в те годы работал в университете, и он нам обязательно все расскажет.

— Да? И кто он?

— Профессор Федор Иванович Золотарев. Он дед одной моей приятельницы и будет не прочь поболтать о делах давно минувших дней, если я приду к нему в гости. Ему 89 лет, но голова у него светлая, так что я обязательно завтра же ему позвоню. Точнее, уже сегодня, — снова поправилась она.

Денис тем временем рассматривал картину, изображавшую мужчин и женщин, спускающихся в глубокое ущелье.

— Блейк? — спросил он у Сони.

— Ага. Все-таки, Дениска, ты удивительный человек. Даже мне понадобилось гуглить, чтобы убедиться, что это знаменитая гравюра Блейка. А ты на глаз определил.

— Ну, не знаю, откуда я это помню, — отмахнулся Денис.

И, раскрыв свою тетрадь,Сел писать я для того,Чтобы детям передатьРадость сердца моего! —

прочитала между тем Настя. — Вот из этих строк точно вытекает, что Галактионов-младший пытался нам что-то сказать.