Злодейки не плачут

— В храм приводит сильнейший родственник из рода, это считается честью. — Ноток ехидства я не уловила, лицо Холда оказалось, как всегда непроницаемой маской. — Тебя должна была привести сюда твоя бабушка, но поскольку её нет в живых, то эту роль на себя беру я, как твой текущий наставник.

В этот момент следовало преисполниться святой благодати или чего-то подобного. Только в носу свербело от пыли, а неожиданно пафосные слова про наставника и бабушку заставили в очередной раз прикоснуться пальцами к кольцу мгновенного перемещения. Я чувствовала себя неуютно.

Это, мягко говоря.

— Возможно, позже вы поймете, что значил этот день, — он пожал плечами.

Чего ожидать от глупой девчонки, которая не понимает величия момента?

— Что от меня требуется?

— Молитва обычно идет от сердца, — Холд пожал плечами, подразнивая, но вместе с тем давая дельный совет.

Я скользнула взглядом по статуе: вытянутая морда дракона вытесана из камня искусным мастером, прорисована каждая деталь чешуи. Длинное тело сидело на троне, который за паутиной я сразу не разглядела. Он протягивал лапу с острыми закругленными когтями к вопрошающему, и в эту ладонь требовало что-то вложить.

Иначе зачем углубление?

Ничего подходящего у меня с собой не было, кроме как пара колечек на руках и сережки в ушах. С одной я и решилась попрощаться, сняла её и вложила в лапу статуи, предварительно всё же смахнув пыль.

Пообещать статуи я могла лишь одно, что буду заботиться о Сури, вот, пожалуй, и всё. Самое честное, что я могла сказать самой себе и древнему духу, если он, конечно, меня действительно слышал. Не думаю, что у него было на это время.

Магии в гроте я не чувствовала, даже куратор притих, и словно сам превратился в вековую статую. Полнейшая тишина.

Я открыла глаза, а лицо Холда по-прежнему ничего не выражало. Сережка всё ещё блестела изумрудом в ладони божества.

«Извини, Сури, похоже, благословения нам не видать».

На миг меня согрело теплой подбадривающей вспышкой, но Холд уже выходил из грота, к той каменной площадке, на которую мы так долго спускались. Я отправилась за ним следом. Честно, на минуту мне даже захотелось, чтобы статуя подала мне знак, подмигнула напоследок что ли.

Но ничего не произошло.

К понедельнику академия Розарда Белого наполнилась студентами, которые в перерывах между парами успевали погундеть, что выходные слишком быстро пролетели и тут же обсуждали предстоящее состязание во вторник. Об этом говорил каждый! Мне кажется, особо предприимчивые продавали билеты в первые ряды, а самые жадные делали ставки. Я видела проныр с тетрадками, в которых значились ряды фамилий и сумм, записанных в три колонки.