Злодейки не плачут

Слишком опасны для других. В истории драконов этот период называется каким-то словом, но сейчас разве вспомню?

— Есть шанс, что ты относишься к неописанным случаям. Вернее, не до конца описанным. Почти везде упоминается о стрессе, предшествующему резкому росту зверя, с которым соотносятся скорая женитьба Рика не на тебе, — резкие слова хлестнули по щекам, но я выдержала, а Айри, не заметив, увлеченно продолжила. — И что мне не нравится: нет ни одного описания смешения крови дракона и магии Темных Искажений. Возможно, как раз именно это сочетание дало такой эффект и пробудило кровь предков. Хотя по мне это странно, ведь магия Темных Искажений вытесняет собой стихийную магию в десяти из десяти случаев. У мага искажений никогда не родится ребенок со способностями обычного стихийника. Это закон ни одного поколения. Возможно, с кровью дракона это один шанс из десяти. Кто знает…

— Поэтому ты должна увидеть своего дракона, прежде чем увидят остальные, — подытожил отец. Дома ты пробудешь ещё пару дней, постарайся за это время разглядеть зверя. Сейчас будет лучше всего заняться медитацией.

— Погодите, но разве ледяное пламя — это не родовая особенность? Папа!

Орсо Риар, которому сейчас полагалось быть собранным, истинным вожаком своей хрупкой семьи, дрогнул. Я услышала, как сильнее забилось его сердце, ощутила страх, что пролился по комнате удушливым кислым шлейфом. Отец боялся за меня.

— Официально нет, — ответил он, лицо походило на всю ту же привычную бесстрастную маску. — На деле, я не знаю, Тайрин. Элейн была полукровкой и не имела возможности к полному обороту. Её мать — огненная, отец — человек. Кто знает, всё ли в родословном древе указанно верно? Я просто не хочу оказаться последним, кто узнает, что тебе угрожает хоть какая-то опасность.

— Я понимаю. Я постараюсь разглядеть Сури.

— В любом случае ледяное пламя сейчас запрещено истреблять, ты должна это знать.

— Редкие драконы автоматически зачисляют на службу страны в специальные подразделения… — добавила Айрин, и мама на неё громко шикнула.

Затем она подошла ко мне и обняла, позволив ощутить себя маленькой девочкой. Я тут же вцепилась в неё, уткнувшись носом в плечо. Отец мог бы сказать, что выморозит весь мир, если кто-то позволит тронуть его дочку, но вместо этого он устало потер переносицу и добавил:

— Тайрин, это просто худший расклад из возможных. Не думать о нём — быть дураком. Я не хочу держать тебя в неведение лишь потому, это не лучшая стратегия. Понимаешь?

На этом завтрак и закончился.

Меня оставили в полном одиночестве, чтобы я могла прийти в себя, а ещё выйти на связь с Сури. Жоржетта не отходила от меня, чувствуя страх, что наполнил меня изнутри.