Злодейки не плачут

— Только не плачь, Тайрин, — он почему-то решил, что ее стоит пожалеть, и тут же получил каблуком по ботинку.

— Не вижу смысла. Ледяные стервы не плачут. Не знал? — прошипела она. Помнится, именно так ее назвал Рик, в тот раз, когда она перестала надеяться, что между ними еще хоть что-то возможно.

Что ж, где заканчивается одна история, всегда начинается другая.

Вылезла я на берег Узкой речки злой и мокрой до нитки.

Ладони саднило от травы, за которую пришлось держаться, чтобы снова не свалиться в воду. Юбка прилипла к ногам, а красивый бант от блузки где-то белел среди камышей у противоположного края.

Жоржетта выпучила на меня глаза и презрительно высказала все, что думала об увиденном:

— Да не собиралась помирать, — я оскорбилась и прикрикнула на жабу. — Это случайно!

— Больно мне надо, чтобы ты верила!

Собрав остатки воли в кулак, я опасливо посмотрела по сторонам. Кажется, позорного падения никто не видел. Волосы прилипли ко лбу и шеи, я попыталась смахнуть их в стороны, чтобы еще раз убедиться, что за мной никто не наблюдает. Хотя после того, как я заморозила сестру Вельмы — вряд ли кто-то выбежал за мной следом в попытке утешить.

Стоило сразу же переместиться домой, но вместо этого я на неудобных каблуках прошагала по дорожке вдоль липовой аллеи, в попытке успокоиться, и выскочила на этот дурацкий мост. Не слишком высокий, без перил и бортиков. И кто дернул меня остановиться? Речка заманчиво журчала, но это не значит, что я собиралась в ней искупаться. Совсем нет. Так, подышать воздухом.

— Домой, — зло рявкнула я, активируя заклинание переноса. Рубин на браслете послушно вспыхнул красным.

Мгновенным порталом меня тут же выкинуло в центр холла. Откуда открывался неприятный вид на малую столовую. Дубовая дверь оказалась не заперта; досточтимое семейство Риар ужинало. У матери красноречиво дернулись брови, но она не произнесла ни слова, отец же только тряхнул вечерней газетой, а Айри — старшая сестрица — поперхнулась, пока непонятно от злорадства или удивления. Я только поджала губы и сделала резкий жест рукой, которой должен был красноречиво заявить о том, что обсуждать свой внешний вид я ни с кем не намерена.

Под быстрый стук каблуков я поднялась к себе в покои и в мокрой одежде и туфлях завалилась на кровать, обреченно взглянув на потолок. Звездное небо переливалось тихими всполохами падающих звезд, и я безучастно следила за ними, пока фыркнув, не щелкнула пальцами, выключая ночник, а затем все же избавилась от холодных туфель, с облегчением выдохнув.

Не знаю, бил ли меня озноб. В целом я ничего не чувствовала, как и полагается ледяной стерве. Только жгучую злость, особенно, вспоминая счастливое лицо Рика на изображении в газете.

«Ой, это ведь твой бывший жених».