Золотой стриж

В его глазах проступило какое-то странное, почти паническое выражение: словно он увидел, как что-то, исправно работавшее, сломалось у него на глазах. Монструм ворчал и смотрел в небо, запрокинув голову.

– Ты проявил бдительность, это прави… – Кадет вдруг зашипел и сгорбился, прижав руку к виску. – Беги.

– Ага, сейчас. Чтоб ты мне нож в спину воткнул.

Кадет не глядя вытащил из-за пояса нож и отбросил его шагов на тридцать.

– Теперь не воткну. Быстрее!

Нил нахмурился. Как-то это было подозрительно, и в то же время – прямо камень с души упал. Он развернулся и бегом бросился туда, где, как он помнил, было место силы, – спотыкаясь, оскальзываясь на размокшей от дождей листве.

Нил был уверен, что вот сейчас за спиной раздадутся шаги, и понятия не имел, что бы тогда делал, но было тихо. Обернувшись, он увидел, что Кадет стоит на том же месте, глядя перед собой. Монструм темным пятном свернулся у его ног.

Нил бежал, поглядывая то назад, то вверх. Он не верил, что так легко отделался, и шагов через сто оказалось: правильно делал.

Он еще даже до дома не добежал, когда по небу пронесся Ястреб. Потом второй. И еще один.

Нил вжался всем телом в ствол дерева. Он не то что шевельнуться боялся, – даже вдохнуть слишком громко. Ястребы не улетели – закружили над лесом, и Нил не понимал, сколько их: три, пять, больше? Мощные, обманчиво неспешные птицы наворачивали круги в небе, и Нил вспомнил, как выглядел сверху лес, когда он летел в обличье стрижа: неровная зеленая поверхность, земли не разглядеть. Но что, если ястребиным глазам зелень не помеха? Птицы еще несколько секунд парили над деревьями, а потом камнем упали вниз. Это падение было таким ужасным, таким… окончательным и смертельным, что Нилу захотелось прижать руки к глазам, но он заставил себя смотреть.

И увидел что-то необъяснимое: Ястребы действительно упали, вот только не туда, где стоял он, а вправо – туда, откуда он сбежал. Нил посмотрел налево. Небо в той стороне было чистым, ни одной птицы. Нужно успеть. Если они действительно явились на зов Кадета, то сейчас все вместе бросятся в погоню.

Или… Нил замер, сжимая и разжимая кулаки. Логика говорила: беги влево, пока путь свободен, тут и думать нечего. А что-то безымянное шептало, что нужно вернуться, пусть это бессмысленно и неразумно.

Нил зажмурился. Влево или вправо? И никто не подскажет, да что ж такое!

Он развернулся и пробежал несколько шагов влево, а потом бросился вправо со скоростью, на которую даже не считал себя способным. Изнутри его сразу окатило жаром, страх растаял, и с мягким, теплым удивлением он понял: все-таки анима знает лучше, зря он не слушал. Думать неплохо, но иногда лучшее, что можно сделать, – это не думать слишком долго.

У страха глаза велики – Ястребов оказалось всего три.