Золотой стриж

Но он видел Тень много-много раз, пусть и не в такой странной обстановке, а на арене, наполненной криками и шумом, поэтому рванулся в сторону, потом в другую, надеясь сбить монструма с курса. Но тот легко менял направление, и Нил запустил в него золотой пыльцой, с тихим отчаянием чувствуя, как растет невидимая дыра в груди. Монструм зашипел, дернул щупальцами и бросился обратно к хозяину, а Нил упал на колени, прижав обе руки к земле. Голова кружилась, и ужасно хотелось лечь, но он держался. Сегодня он не проиграет. Нельзя проиграть.

Он сжал землю онемевшими пальцами и мысленно слился с ней, слился со всем, что происходило вокруг.

Магия скользнула сквозь него, погладила изнутри, и до него вдруг дошло кое-что важное. Может быть, настоящие Ястребы – ужасные чудовища с клювами, а может, все они, как и Кадет, – просто люди, которые напяливают темные тряпки, чтобы напугать. Но это неважно, потому что любое существо хоть иногда хочет быть счастливым – такое уж свойство у живых. Нил вскинул голову, не выпуская землю.

Господин Череп вытащил плеть отчаяния – очевидно, вспомнил бесславный поединок Нила с Медведем. Плеть была куда длиннее, чем на игре, Господин Череп даже с места не двинулся – размахнулся и хлестнул, и Нилу пришлось наскрести все остатки храбрости, чтобы не отшатнуться.

Плеть обожгла спину таким холодом, что он чуть не вскрикнул, – и, пока руки не онемели от боли и шока, заставил себя сделать то, чего от него уж точно не ждали. Он развернулся и схватился за плеть, не давая ей отползти.

Самое главное в магии – это умение полюбить момент. Не беспокоиться ни о прошлом, ни о будущем, знать, что для волшебства есть только здесь и сейчас. Но кто сказал, что момент должен быть идеальным, чтобы его любить?

Нил прикрыл глаза.

Шуршание щупалец по сухим листьям, ледяная плеть, рвущаяся из рук, потому что где-то на другом конце за нее дергает Господин Череп. Холодная земля под коленями, боль в спине, запах грозы и осени. Все восхитительные признаки того, что он жив.

Анима нежно, гладко текла из его сердца в кончики пальцев, и Нил открыл глаза. В черноту плети скользнули золотые нити, прокатились по натянутой полосе Тени и коснулись перчатки Господина Черепа прежде, чем тот успел отдернуть руку.

Нил поймал его взгляд и больше не отводил. До него дошло, почему он так ужасно ослабел, ударив тех троих. Бил исподтишка, а это неправильно. Но сейчас Нил смотрел прямо в глаза и через плеть касался своей магией руки Господина Черепа, пытаясь передать все, что чувствовал: любовь, и страх, и нелепую радость быть живым, и несовершенство мира, и то, какой это прекрасный, прекрасный момент, который никогда больше не повторится.

Ничто не мешало Господину Черепу разжать руку и выпустить плеть. Но он не выпустил.