Золотой стриж

Кадет странно на него посмотрел:

– Ты ведь нарочно изображал, как тебе плохо, чтобы я тебя впустил, да? – спросил Нил.

Какое-то время Кадет колебался, прикидывая, отвечать или нет, но все-таки произнес:

– Я действовал согласно тому, что знаю о вашей магии и твоем личном характере. – Он помолчал и вдруг прибавил: – Но это не значит, что в данном случае я соврал.

– А, ну это утешает. – Нил завертел головой, чтобы не думать о том, что же он все-таки натворил. – Я верно понимаю, что ты не знаешь, куда идти дальше?

– Нет. Тут не бывал ни один Ястреб, – покладисто ответил Кадет и опустил монструма на траву.

Тот, как ни странно, вполне спокойно и деловито начал принюхиваться к траве. – И ты тоже не знаешь.

– Уверен, что-нибудь мне подскажет, как найти дорогу.

– Это и называется «не знать», – резонно заметил Кадет и огляделся, поежившись, как будто сам воздух колол его. – Я не так все представлял. Тут… – Он поискал слово. – Неуютно.

– Боюсь даже представить, что у вас считается уютным, – пробормотал Нил и пошел вперед.

Вот как Нил себе это представлял: они проходят шагов двадцать, и тут впереди вспыхивает что-то яркое, как драгоценный камень.

«Да вот же место силы!» – говорит он. И прикасается к нему рукой. Потом откуда-то появляется Весна, говорит: «Ты молодец», и он вдруг оказывается дома, в своей избе, с мамой. И больше никаких Ястребов, никаких неприятностей, только счастье.

– Куда мы идем, если ты не знаешь дорогу? – раздался за спиной голос Кадета, и Нил подскочил, выкарабкиваясь из дремы, в которую ухитрился провалиться прямо на ходу.

Он был даже удивлен, что Кадет так долго продержался. Они брели уже полчаса, а тот даже голос не подавал: то ли смаковал победу, то ли видами любовался.

Монструма он нес под мышкой, и тот мирно дремал: темный шар, похожий на здоровенный ком пыли.

– Думал, чутье подскажет, – честно ответил Нил. – Слушай, давай отдохнем. Только беспредела никакого не твори, пока я сплю, ладно? Местные наверняка теневую магию за версту чуют. Утро вечера мудренее, завтра все найдем.

Он увидел поблизости поваленное деревце и опустился на него, со стоном вытянув ноги. В коленные суставы будто песку насыпали, пальцев ног он не чувствовал так давно, что поздоровался бы с ними, если бы они подали хоть какие-то признаки жизни.

– Нельзя, – занудным голосом ответил Кадет. – Тут опасно, я чувствую. Необходимо как можно скорее…

Нил хотел было ответить: «Единственное, что здесь есть опасного, – это ты», но тут совсем рядом ухнула птица, и он вскинул голову. Птица сидела прямо над ними: пушистая, красивая, с торчащими ушами и загнутым клювом. Ее круглые глаза поблескивали в темноте. Заметив, что на нее смотрят, она не улетела, а раскинула крылья и снова ухнула.