Зубы дракона

— Но как тебе удалось увести у него его жену-красавицу? — спросил Юхан Габриэль с удивлением. — Я не понимаю, ведь она всегда взирала на это ничтожество как на Бога.

— Проще простого, — самоиронично улыбнулся Сёльве. — Против моего шарма устоять трудно…

«Он даже не представляет, насколько я прав, — подумал Сёльве. — Когда я желаю чего-либо, устоять против моей воли действительно невозможно».

Он вспомнил, как смело пожелал, чтобы возлюбленная учителя немедленно пришла к его столу, наговорив перед этим колкостей муженьку.

Она так и сделала! Она заявила своему идолу, что считает его занудой и эгоистом и что она предпочитает более интересных мужчин. А потом она ушла от него и подсела к столу Сёльве в большой факультетской столовой. Это произвело настоящую сенсацию, и учитель истории в бешенстве выбежал из зала. Потом, правда, Сёльве пришлось приложить немало усилий, чтобы избавиться от дамы, с которой он отнюдь не собирался углублять знакомство.

В явном замешательстве и, наверно, униженная, красавица собралась и отправилась домой, так и не поняв отчужденности Сёльве.

Совесть его должна была бы страдать из-за нее, да так, собственно, и было. Хотя и недолго. А потом он ее забыл.

Сёльве пробудился от воспоминаний, услышав голос Юхана Габриэля:

— Конечно, у тебя есть шарм. Эти карие глаза… А тебе, кстати, известно, что когда в них вот так отражается солнце, они кажутся не коричневыми, а почти что черными? Знаешь ли ты, что в твоих глазах масса желтых светящихся точек? Глаза у тебя пестрые, как крылышко мотылька!

Тут Сёльве по-настоящему очнулся и насторожился. Сейчас ему лучше быть начеку!

В тот вечер он долго рассматривал свои глаза в зеркале. Но вечернее время для этого вряд ли годилось, зрачки были расширены, а свет слишком слаб. Ему казалось, что глаза у него совершенно черные.

Изучая свое отражение, он согласился с Юханом Габриэлем в другом. Он действительно стал красив. Черты лица приобрели мужественность, темно-коричневые кудри в мире изящных париков и припудренных волос придавали ему какую-то экзотичность, наверняка притягивавшую и отталкивавшую женщин одновременно. А может быть, их привлекало как раз то, что в его глазах скрывалась некая притягательная сила, которая была видна даже ему самому. Он производил впечатление романтичного возлюбленного — совсем иное, нежели возвышенный дворянин Юхан Габриэль. Более опасное, более пугающее, более доступное и эротичное. Его губы медленно растянулись в улыбке…

Фу, да не впал ли он в самолюбование? Сёльве даже улыбнулся от такой заносчивости. Его черты лица в совокупности были не так уж и красивы. Например, кончик носа или жесткие челюсти… Хотя на такие вещи никто не обращает внимания.

Так ему казалось, во всяком случае.