Звезда+1

Долго мне сдержаться, поэтому я вытаскиваю пальцы из раскаленного плена и ногой стягиваю с Котенка шорты. Ее голая задница в моих руках, та, о которой я мечтал с того самого сортирного дня: тугая и упругая с нежной кожей. Заношу ладонь и закрываю свой давний дрочильный гештальт: со звонким шлепком опускаю на ягодицу. В ответ Котенок незамедлительно прогибает поясницу и выпячивает зад, сдавливая мой член в ладони так, что искры валят из глаз.

— Затрахаю, стерва. — рычу ей в ухо. Аврора и здесь удивляет: впивается мне в губу до соленого привкуса и обвивает бедра ногами, впаивая горячие мокрые складки в мой член.

— Так уверен в себе? — мурлычет, касаясь губами моего носа. — Ты ведь уже не молод.

— Ты будешь за это извиняться, — предупреждаю ее, перед тем приставить член к раскрытому входу и до упора упустить на себя ее задницу.

Громкий всхлип оглушает, отдаваясь тугой волной крови в члене. Блядь. Стервозная вагина. Узкая и такая горячая, как я и представлял. Котенок падает мне на плечо и, впившись зубами в мочку, умоляюще выдыхает: «Еще» Будет ей еще, пока головые связки не сотрет. Только на моих условиях.

— Сними футболку, Котенок. — приказываю, продолжая насаживать ее задницу себе на член. — Хочу видеть твои сиськи, когда я трахаю тебя.

Котенок отлепляется от моего плеча и покорно сдирает с себя футболку. Смотрит на меня расширенными зрачками и, не переставая кусать губу, сбрасывает лифчик.

Блядь…ее грудь. Тугие полушария, покрытые гусиной кожей с твердыми розовыми сосками. Проглотив собравшуюся слюну, тянусь к ним ртом и обхватываю острую вершину губами. Сладковато-цветочный вкус играет на небе — мой чистый наркотик. Хочется еще и еще, пока не одурею от передоза, поэтому я прикусываю и тяну сильнее, заглаживая боль языком под симфонию умопомрачительных стонов.

Охи и всхлипывания надо мной становятся все более неистовыми и беспорядочными, и члену становится так тесно, что позвоночник начинает ломить.

— Кончай, стерва. — освободив сосок, ловлю зубами припухшую губу и наблюдаю за искаженными похотью чертами. — Чей член тебя трахает?

Котенок измученно стонет и сдавливает веки, словно они способны помочь ей молчать. Упругое тело начинает содрогаться в моих руках, и мне приходится стиснуть зубы от бешеной пульсации влажных стенок, в которые я не могу перестать долбиться как одуревший.

— Твой, Хейден. — выдыхает Аврора с финальным стоном. При звуке своего имени, произнесенного ее голосом, я как впечатлительный старшеклассник начинаю кончать.

Оу. Оу. Оу, чтоб меня. Вот это чемпионский жезл. Божечки, и вот это звездуля все это время прятал в штанах. Знаю, что завтра я об этом пожалею, но, черт подери, сейчас мне кажется, что год засухи стоил того, отпраздновать его окончание так.