Звезда Авроры

Тайлер вынимает унигласс, вводит какие-то команды – и бросает его изо всей силы обратно к спуску, откуда мы только что появились.

– Ты что творишь? – шиплю я. – Это же легионовского класса унигласс! Он нам ценнее, чем наш корабль!

– Продолжай движение, – шепчет Тайлер.

Он впереди, передвигается уверенно и ровно – не зря он с отличием сдал ориентирование в невесомости. О'Мэлли следует за ним, осторожно и быстро. Может быть, ее тренировали на это в программе обучения колонистов, потому что сейчас у нее наконец такой вид, будто она знает, что делает.

Я слышу звуки разрываемой земли, треск ломаемых бревен и снова оглушительный рев. Тайлер сжимает кулак, сигналя нам остановиться. Я заглядываю через его плечо – и под ложечкой у меня замерзает огромный кусок льда. Я вижу это.

Вряд ли я когда-то видела что-либо страшнее – а ведь я наблюдала Дариэля в нижнем белье. Как будто Творец взял всех чудовищ, живущих под кроватью у всех детей, слепил из них одно огромное суперчудовище, а потом создал тварь, которая это чудище ест на завтрак на тосте под апельсиновый сок и новости по телевизору.

Эта тварь размером с дом, сплошь зубы и когти, жилистые ноги машут в воздухе – их владелец ищет опоры в невесомости. Передние лапы ультразавр погрузил в черную землю, и он явно не глуп, потому что когти использует для продвижения. Нюхает воздух тупым сопливым рылом и снова рычит – слюна брызжет из пасти, черные зрачки в пяти изумрудных глазах расширены.

Потому что есть сверххищники, есть Сверххищники, а есть Великий Ультразавр с Абрааксиса IV.

– Он нас чует, – шепчу я.

– Вот кабинет Бьянки, – показывает Тайлер, почему-то спокойный как удав.

Я сквозь подлесок вижу блеск стены из поляризованного силикона, намек на лампы и мебель внутри. Стена совершенно прозрачна, но швов нет. И шпингалетов. И петель. Ничего нет.

– Как мы туда попадем? – шепчу я.

– С помощью веры, – отвечает он и улыбается. Я хмуро смотрю на ультразавра:

– А как вера нас проведет мимо этой твари?

– Вера не проведет. – Тайлер шевелит бровями. – Гормоны проведут.

Вдали слышен звук. Слабый, жестяной – примерно такого качества, как из динамика унигласса. Как будто две бензопилы пытаются заняться сексом.

Ультразавр застывает, вскидывается, таращит глаза. Звук повторяется – он из презентации Финиана, вырезан и закольцован, звучит снова и снова. Я смотрю на Тайлера – он весело скалит зубы, и как ни хочется мне его прибить, я не могу не улыбнуться в ответ.

– Ах ты курицын сын!

Ультразавр ревет, брызжет слюной, рычит и скребется куда-то через вольер. За ним остаются глубокие борозды в земле, выдранные с корнем деревья; он рвется к брошенному униглассу Тайлера. Зубы оскалены, глаза горят. Расшвыривая кусты, он скрывается в густой листве.