Звезда Авроры

Скарлетт подбоченивается:

– Скар, я серьезно. Мы не знаем, что найдем там, на Октавии. На это никто из нас не подписывался.

Она проходит по палубе, кладет руки Тайлеру на плечи, поворачивает брата лицом к себе. Когда они рядом, видно, как они похожи друг на друга, хотя и не идентичны. Нерушимая связь между ними глубже кровной.

Скарлетт наклоняется и целует брата в щеку.

– Ас всегда на стороне своего Альфы, – говорю я.

Наши взгляды с Тайлером встречаются:

– Всегда, – говорит он.

И я в ответ улыбаюсь:

– Я ненормальная, – говорит Зила в наступившей тишине.

Мы глядим на нее. Она опустила глаза, теребя золотые кольца в ушах. На них пластинки в виде тонких ломтиков пиццы. Кудрявые волосы темным занавесом закрывают лицо, голос ее еле разборчив.

– Зила? – переспрашивает Скар.

– Места, где я не чужая, существуют только в моем воображении, – продолжает она. – Как вы сказали, сэр, я не понимаю других. – Она оглядывает нас всех. – Но здесь я чуть менее чужая, чем в остальных местах.

– Кто захочет быть нормальным, когда можно быть интересным?

Зила смотрит на Скар и кивает:

Кэл сидит за своей оружейной консолью, костяшки пальцев содраны, глаза у него горят, устремлены на О'Мэлли.

– Я останусь до конца этого пути.

– Ну и флаг вам в руки, – говорит Финиан. – Но если говорить о личных предпочтениях, то нарушение Галактического Интердикта – это как раз тот рубеж, где вот этот бетрасканец проводит черту. Мне как-то не хочется становиться врагом всех правительств в галактике ради двухсотлетней телекинетички, которая расшвыривает нас, как мячи для кебара, стоит кому-нибудь двинуть ее по мозгам. Так что желаю вам повеселиться в этом самоубийственном рейсе, детки!

Мы все, кажется, слегка оглушены. Весь экипаж смотрит, как Финиан разворачивается на сиденье, встает и медленно хромает к двери. Экзокостюм на нем натужно гудит.

Но я на самом деле его не виню. В конце концов, он бетрасканец, а та беда, в которую мы влипли, пока что касалась только Терры. Если он будет действовать по-умному и прямо сейчас оборвет все связи, тогда, может быть, у него получится…

Финиан оборачивается к нам и тычет пальцем в мою сторону:

Он расплывается в широкой наглой улыбке.

– Ну, признай. И вы все признайтесь. Ведь подумали, что я и правда делаю ноги?

Улыбаясь против воли, я хватаю Шэмрока и запускаю его через весь мостик. Фин не пытается его поймать, игрушка отлетает от его груди и шлепается на палубу.

– Зараза же ты, Финиан, – вздыхает Скарлетт.

Он тут же строит гримасу:

– Ой, нет, подождите, как-то не так получилось. Простите. У меня же терранский считается вторым языком, и вообще…

Тайлер широко улыбается, оглядывает мостик и экипаж 312. Многие из нас знакомы друг с другом всего несколько дней. Но мы уже побывали в отжимной машине.