Звезда Авроры

Сквозь дикое биение сердца, сквозь ледяной комок в животе до меня доходит, что все это – очередная картина того, чего я никогда не видела.

Я гляжу на место, где стоял парень, пульс постепенно снижается с уровня потолка.

Тру глаза костяшками пальцев, чтобы развеялось наваждение, жду, пока сердце перестанет рваться из груди. Думаю, не очередное ли это последствие такого долгого пребывания в заморозке.

Думаю, не отъезжает ли крыша окончательно.

Оглядываясь вокруг, понимаю, что комната новая, не та, что вчера была. Стеклянных стен нет – четыре серые, отлично сочетающиеся с серым полом и серым потолком. Эта новая комната невелика, тусклый свет идет из скрытых источников между потолком и стенами.

Память превратилась в лоскутное одеяло из приходящих и уходящих докторов, и где-то вклинивается еда, на удивление нормальная.

Лежу на кровати, все еще запутавшись в мягких белых простынях, когда сажусь, становится чуть лучше. Сердце по-прежнему колотится, но голова уже не кружится, в глазах не плывет. И – удача! – в изножье кровати ждет меня одежда, сложенная аккуратной серой стопкой.

Я к ней наклоняюсь – и на идеально белые простыни падают две красных капли.

Прикасаюсь к носу и отнимаю испачканные красным пальцы. Над небольшим умывальником в углу есть зеркало, и я иду отмыться. Кровь размазалась по верхней губе отвратительными усами и…

Кошкин хвост, что у меня с прической?

Стрижка – все та же небрежная пикси, как было всегда, но у своего отражения я вижу широкую белую прядь на челке. Запускаю туда пальцы, думая, что это еще одно последствие долговременной заморозки. А может, я больна. Может, надо кому-то сказать. Хотя, наверное, это чудо, что после двухсот лет анабиоза на неисправном корабле я отделалась всего лишь кровью из носа и несколькими белыми прядями.

Отмываю лицо и перехожу к одеванию. Белую пижаму меняю на нечто среднее между школьной формой и какой-то спортивной одеждой. Есть и белье – лифчик несколько оптимистично оценивает мои достоинства, – легинсы и рубашка с длинными рукавами. На груди логотип, мне незнакомый.

Возле двери я замечаю пару ботинок, и в этот момент до меня доходит, что на панели рядом с этой дверью горит красная лампочка. Мгновение размышляю, не заперта ли она и есть ли смысл это проверять.

В углу второй красный огонек – камера, наверное.

Пока я на нее смотрю, раздается тихий стук в дверь, и когда она отъезжает в сторону, за ней стоит Капитан Красавчик – тот парень, что меня с «Хэдфилда» вытащил. Он в той же сине-серой одежде, что и я, а с ним мой предыдущий воображаемый посетитель, и у него едва заметный, тень фактически, синяк на челюсти. В руках у Тая красный сверток с бантом наверху – единственное цветное пятно в комнате. Если моей крови не считать, конечно.