Звезда Авроры

Я знаю, что она меня сейчас телепатически сканирует – моя мать была из клики Путеходцев и научила меня признакам. Я чувствую, как разум Аэдры легонько давит на мой – это она считывает мои поверхностные мысли.

Опускаю глаза на рукоять псионного клинка и вижу на указательном пальце опоясывающий его глиф-кольцо. По виду Аэдра еще слишком молода, и Тяге пока что не должна быть подвластна. И все же внутри круга – одинокая слеза, и я знаю, что ее возлюбленный уже погиб и вернулся в Пустоту.

– Да покажут ему духи путь домой, – говорю я.

Она быстра, как солнечный луч. Дуга энергии вылетает из рукояти – красновато-лиловая, потрескивающая, отражающаяся в глазах девушки, приставляющей мне клинок к горлу.

Что-то шевелится внутри меня, когда она взмахивает оружием.

Я смиряю его и заставляю себя быть спокойным.

– Может, этих младенцев, которых называешь своими товарищами, ты обманул, – рычит она, – но мне твоя душа видна! В ней одна лишь грубая сила! Кровь нашей родины на тебе – на тебе и на твоем роду проклятом.

Знаю я эту песню. Все сильдратийские кадеты Академии ее пели. Каждый сильдратиец, которого я встречал после того, как наша звезда сгорела дотла. Глиф у меня на лбу говорит, кто я, раньше, чем я успеваю рот раскрыть. И все же я отвечаю, надеясь, что сейчас мотив будет другой.

– Несломленные мне не родня. Звездный убийца предал нас всех, когда разрушил наш родной мир. Для меня это такая же кровавая рана, как для тебя.

– Пока нет, Воерожденный, – сплевывает она слова. – Но скажи еще хоть слово, и она у тебя будет.

Я гляжу ей в глаза, смиряя порыв ответить на гнев еще более сильным гневом. Поддаться импульсу, для которого меня воспитывали. Очень силен этот зов, очень реален гнев – как пламя в груди.

Он грозит сжечь меня заживо. Он орет, чтобы выпустили его.

Но я медленно отдаю поклон, держа перед собой руки ладонями вверх. Еще медленнее она опускает клинок. Я поворачиваюсь к люку «Лонгбоу» и вхожу внутрь, принимаясь за разгрузку лекарств и медтехники.

Не виню ее в том, что она меня ненавидит.

Я каждый раз пытаюсь что-то сказать.

Но песня не меняется.

Голос трещит у меня в униглассе. Я пятьдесят третий раз выхожу в грузовой отсек станции и со стуком выставляю контейнер на разгрузочный пандус. Контейнеры здоровенные, пожалуй, тяжеловаты для меня одного. Было бы в два раза быстрее, если бы Аэдра соизволила мне помочь, но она только следит, как я работаю – рука на рукояти псионного клинка, глаза все время на мне.

Смотрю на Аэдру, которая изучает стену и пытается делать вид, будто не прислушивается к каждому моему слову. Кривит губы, услышав, что я терранина называю «сэр».

– Медленно, – отвечаю я.

– Я в ближайший час закончу, – говорю я.

– Я хотел бы задать вопрос, сэр.

Я думаю, она пытается шутить.