Звезда Авроры

Это целая церемония и притом жест доверия. Участвуют в этом все.

– Понимаю, – говорит она задумчиво. – Ты показываешь родным, что доверяешь им, когда даешь запечатывать щели. Если они сделают это плохо…

– Верно, ты умрешь. Так что делаешь серьезные печати, потом закрываешь дверь и за ней сражаешься, если приходится. Дариэль нам гадости не сделает, потому что мы – одна семья. – Я ухмыляюсь: – А еще потому, что мои бабули – дамы весьма страшные.

Скарлетт на миг стихает, потом говорит как-то мягче, тем же шепотом.

– Тяжело, наверное, быть вдали от семьи.

– Мне? – фыркаю я. – Как раз нет. Меня рано ото всех отослали.

Она смотрит так, будто не до конца верит, но тему не развивает.

– Попробуй отдохнуть, – предлагает она. – А я пока побуду на страже.

И Скарлетт, и я знаем, что мне понадобится нижняя койка, так что я молча передаю ей подушку и одеяло, и она устраивается на полу возле брата. Я ложусь на матрас, глядя на ботинки Авроры, свешивающиеся через край койки надо мной. Судя по свету на потолке, она снова уперлась в свой подержанный унигласс, поглощает информацию со всей доступной скоростью.

Она такая малышка, не больше Зилы. Ничего в ней не намекает на те беды, что она на нас всех навлекла. Вот только когда у нее начинает светиться глаз…

Я знаю, что мы из-за нее так глубоко увязли. Знаю, что разумным ходом было бы сдать ее ГРУ и молиться, чтобы трибунал не упек нас за решетку. Но я всю свою жизнь провел снаружи, заглядывая внутрь. Был проблемой. Бременем. Уродом.

И это меня научило одной вещи.

Я лежу в темноте, смотрю, как Скарлетт приглядывает за нами. Она протягивает руку, поправляет одеяло под подбородком у Кэт, подтыкает одеяло своему брату. Есть в ней что-то такое, под стервозностью и сексуальностью. Что-то почти материнское.

Золотой Мальчик о нас заботится, потому что мы – его экипаж. Он за нас в ответе.

Скарлетт же заботится о нас просто потому, что мы ей небезразличны.

Она перехватывает мой взгляд.

– Финиан, спи, – шепчет мне.

Я закрываю глаза и засыпаю под убаюкивающее дыхание своих товарищей.

Мне снится дом, Траск, его красное солнце и распростертые улья городов, уходящие глубоко под землю. Мне снится, что я стою наверху, и идет снег, снежинки сыплются крупой с неба и укрывают безжалостную каменистую поверхность бесконечным толстым одеялом всюду, куда достает взгляд.

И вот самая странная вещь:

Если мне не изменяет память, снегу не полагается быть синим…

Просыпаюсь от шепота: Тайлер спорит с Кэт.

– Плевать мне! – шипит она. – Это чертова жуть, Тай. И мы в ней по самые уши. Она – разыскиваемая беглянка. Ее надо сдать.

– Мы даже не знаем, что это, – напоминает он ей так же тихо.

Слышится голос Зилы:

– Кажется, повторения одного и того же изображения.