Drama Queens, или Переполох на школьном балу

Это был слишком длинный день. В уголках глаз начали собираться слезы.

– Найди кого‑нибудь другого для игр со своим бывшим. Я в этом больше не участвую.

– Он изменил мне, – тихо-тихо прошептала Тейлор, расстроенно качнув головой, но Дэн ее услышал. – Изменил с идиоткой Эмбер Новак, которая крутилась возле тебя. Такая же оранжевая, как тыква на Хеллоуин! – отчаянно закричала Тейлор. – Он говорил, что любит меня, что мы обязательно поступим в один колледж! А на деле я нужна была лишь для вида, понимаешь?

Дэн поджал губы; выражение его лица было таким суровым, что Тейлор пожалела о том, что высказала все вслух. Вот сейчас он начнет ее жалеть или воспитывать, а ей не нужно ни то ни другое.

Но она не могла остановить поток слов.

– И так каждый раз. Я нужна людям лишь для вида! Завершающая деталь их имиджа, некая ступенька социальной лестницы по имени Тейлор Джонсон. Но кому нужна я настоящая? – Она не выдержала и заплакала, злясь на саму себя и размазывая по щекам непрошеные слезы. – Я порвала с ним, и он официально позвал Эм на бал. Но мне не с кем пойти, Лоренс! Самой популярной девочке школы НЕ С КЕМ ПОЙТИ! – Признание

давалось ей нелегко. Она чувствовала себя нытиком и последней идиоткой, произнося все это вслух. – Вот и вся история, – обескураженно подвела она итог. – Вот почему я позвала лучшего друга своего брата. У меня нет друзей. У меня… никого… нет.

Лоренс потянулся к ее плечу с желанием обнять и успокоить, но Тейлор сбросила его руку и, резко помотав головой, сурово предупредила:

– Не смей меня жалеть! – Его жалость – последнее, в чем она нуждалась. И без того этот день был полон унижений. – И да, ты мне ничего не должен. Буду ходить на репетиции одна. В эру феминизма можно танцевать вальс в одиночестве, как думаешь?

Она горько ухмыльнулась и, увидев раскаяние в глазах Дэниела, не выдержала и, сорвавшись с места, убежала. Он провожал ее взглядом. Растерянный и ошеломленный. Его поразило, с какой твердостью она запретила ему жалеть себя. А между тем все, что ему хотелось сделать, – обнять ее и рассказать, насколько она дорога ему. Никто и представить себе не может, как сильно она погрязла в одиночестве, окруженная всеобщим обожанием и вниманием. Никто. Кроме Лоренса.

* * *

– Ральф, закрой форточку…

Но, кажется, пес умел ее только открывать, иначе почему в комнате было так дьявольски холодно?

Пенни укуталась в одеяло и закашлялась. Горло болело. Кашель отдавался неприятной вибрацией в груди и не приносил облегчения, а нос напрочь перестал дышать.

– Ральф, ко мне. Я замерзла.

– Мы не пускаем животных в кровать, Пеннипони, – раздался голос совсем рядом.

Пенни решила, что спит, и не придала этом значения. Последний час она провела между сном и явью, так что явление Люка Уилсона совсем не удивляло.