Двое. После

Булат надавливает, тянет вверх до тех пор, пока наши взгляды не пересекаются. В эту же секунду я кубарем лечу на дно двух темных колодцев к золоту. Не успела ни сгруппироваться, ни защититься.

Он смотрит, сощурившись. Я знаю, что он ищет правду, поэтому не отвожу взгляд и даже не моргаю, отчего глаза становятся влажными. Несмотря ни на что, мне важно, чтобы он поверил. Я пока не понимаю — получается у меня или нет.

Спустя мгновения его пальцы на моей шее сжимаются, заставляя судорожно выпустить воздух. Ресницы скрывают коньячную радужку — Булат опускает взгляд ниже, смотрит мне на рот.

Мне жарко, не хватает кислорода, внизу живота распирает так, что хочется предательски свести ноги. Я снова слабая. Потому что мне мало, хочется больше. Чтобы сжал сильнее, чтобы смотрел еще пристальнее, чтобы его утяжелившееся дыхание проникло мне в губы.

Его палец гладит мою шею. Осторожно, совсем как тогда, в больнице.

— У тебя пульс зашкаливает.

Я с трудом проглатываю онемение и сухость. Пожалуйста, не теряйся, малыш. Даже когда он так близко.

— Это от обиды, что ты мне не веришь.

— Я поверил, Таисия. Врать ты, к счастью, так и не научилась.

Если бы смогла — счастливо улыбнулась. Но я не могу, потому что он стоит слишком близко, потому что смотрит так, как умеет смотреть, и потому что жар его тела, как и всегда, передался мне. Грудь ноет, внизу живота тянет так, что почти больно. Полтора года назад я бы, не раздумывая, позволила ему сделать с собой все.

— Меня ждут… — Имя Антона назвать вслух не могу — слишком слабая.

— Вдруг начнут искать.

Булат прячет руку в карман, отступает. Я мгновенно начинаю тосковать по его прикосновению, даже слабовольно накрываю рукой шею, чтобы удержать ускользающее тепло.

— Диляра очень красивая, — для чего-то говорю, перед тем как вцепиться в дверную ручку.

Булат не кивает и не улыбается.

— Красивое платье, Таисия. Повеселись.

12

— Я тебя потерял, Тай, — Антон привычным жестом касается моей поясницы и вглядывается в лицо. — В фойе не нашел.

Опусти я взгляд себе на запястья — наверняка увидела бы, как кровь яростно пульсирует в венах.

Не нужно было сразу выходить в зал. Нужно было дать себе время отдышаться, успокоиться, чтобы сейчас не прятать глаза. Прошлое вышло из темноты, стало слишком ярким, слишком осязаемым и покушается настоящее.

— Я немного заблудилась… — бормочу, глядя на безупречные лацканы его пиджака. — Извини.

Антон притягивает меня к себе и ласково целует в висок, чем усугубляет растущие во мне угрызения совести.