Лисья нора

Нил молча взирал на это странное упражнение и только после дюжины ударов сообразил, что Кевин добивается попадания в одну и ту же точку – отрабатывает меткость ударов правой рукой."

"Глядя на то, как он занимается этим, упрямо и истово, посреди глухой ночи, Нил почти простил его. От себя Кевин требовал не меньше, чем от других. Он сам задрал планку, сам тянулся к ней, не жалея сил, и не понимал, почему этого не делают остальные.

Нил продолжал наблюдать за Кевином, но довольно скоро почувствовал, что кто-то смотрит и на него. Оглядываться нужды не было: такой тяжелый, сверлящий взгляд мог принадлежать лишь одному человеку. Нил не стал оборачиваться, а просто произнес достаточно громко, чтобы Эндрю его услышал:

– Не сыграешь с ним?

– Нет, – отозвался Миньярд откуда-то слева.

Нил подождал, но продолжения не последовало.

– Ты мог бы ему помочь, – заметил он.

– И?

Нил медленно развернулся, скользнул взглядом вдоль пустой домашней скамейки запасных и по местам позади нее и увидел Эндрю. Тот сидел в проходе, примерно десятью ступеньками выше, подавшись вперед и уложив скрещенные руки на колени. Нила поразил непроницаемый взгляд Эндрю. Последние несколько недель тот постоянно находился под воздействием таблеток, и Нил привык к его возбужденному состоянию.

Он уже хотел снова упрекнуть Эндрю в нарушении судебных предписаний, но потом вспомнил, который час. Очевидно, на ночь Миньярд таблетки не принимал. Впрочем, внимание Нила привлекло не только его спокойное поведение, но и одежда – мешковатая футболка и спортивные штаны. Когда Эндрю забирал Нила из аэропорта, на нем была джерси, а после Нил встречал его только в форме. Теперь, без громоздкой амуниции и вратарских перчаток, Нил наконец увидел неизменный атрибут Эндрю: черные повязки на обеих руках от кисти до локтя. Как утверждала ехидная шутка, по ним-то окружающим и следовало различать близнецов. Зачем Миньярд намотал их посреди ночи, было непонятно.

Спрашивать, однако, не пришлось. Проследив за взглядом Нила, Эндрю сунул два пальца под одну из повязок и извлек оттуда длинное узкое лезвие. В свете прожекторов коротко блеснул металл – Эндрю спрятал нож обратно.

– Это такая растянутая попытка самоубийства или у тебя там реально есть ножны? – поинтересовался Нил.

– Ага, – ответил Эндрю.

– Ты не им собирался порезать Ники. Сколько их у тебя?

– На всех хватит.

– А если судья застукает тебя с оружием во время игры? Вряд ли отделаешься красной карточкой. К гадалке не ходи – тебя арестуют, а команду отстранят от соревнований, пока не убедятся, что мы нормальные. Что тогда?

– Буду горевать до самой смерти, – равнодушно отозвался Эндрю.

– За что ты так ненавидишь экси?

Эндрю вздохнул, точно его утомило столь назойливое любопытство.