Его маленькая большая женщина

Нет, этому способствовали и кремы, бандажи, которые девушка исправно использовала на протяжении беременности, да и тренировки с любимым мужем удалось постепенно возобновить. В норму не приходило только одно — их сексуальная жизнь. Чего Булат изначально и опасался. Поначалу нельзя было, да и период адаптации в новых условиях тоже не способствовал. Все равно уставали оба безумно, так что даже на позволенные и полностью освоенные за последний месяц беременности оральные ласки сил просто не оставалось. И вот теперь уже практически два месяца полного воздержания. Нет, он любил сыновей, но ему жизненно необходима была Полина. Небольшой кусочек времени только для них. Без детишек, порой и спящих в их кровати для удобства кормления. У него уже крышу срывало от желания, но и на чем-то настаивать мужчина не мог, видя, как Полинка устает за день.

— Уложил?

— Угу, — потягивается устало.

— У них был насыщенный день, — улыбается.

— Угу. Окрестили, наконец. Это вообще нормально, что все крестные — мужики?

— Ну, ты же слышал батюшку.

— Ага, еще я слышал, что имен малым навыдумывали вычурных, — хмыкает.

— Ничего не вычурных, а как их надо было под такое отчество и внешность называть? Иван да Петр? возмущается Поля, — Тимур и Руслан вообще самый не заковыристый вариант.

— Угу Слышала, что пацаны сказали? На меня похожи сыновья! — оживляется.

А Поля хохочет, заливается.

— А то ты и так не знал.

— Знал. Но все равно, — добавляет довольно.

Полина поворачивается на бок, подпирает кулаком щеку и довольно разглядывает мужа:

— Как ты думаешь, правду ли говорят, что дети после крестин спят, как убитые?

Булат пожимает плечами и, наконец, забирается в постель. Голодными глазами наблюдает, как тонкая бретелька шелковой рубашки жены спускается с точеного плечика. Поля ловит потемневший взгляд любимого и понимающе спрашивает:

— Что, совсем я тебя забросила, хороший мой?

— Переживу, — бурчит.

— Зачем же, если можно все исправить?

Снимает через голову рубашку, остается в простом хлопковом лифчике для кормления.

— Не совсем эротично, — смущенно оглядывает себя, — но уж как есть.

— Эротично! — шепчет Булат, потираясь носом о хлопок, — очень-очень эротично! И пахнет так молочком Мммммм.

— Ты извращенец.

— Еще какой! Ты же дашь попробовать? — и взгляд прожигающий, наполненный темным греховным желанием.

— Детей объедать будешь? — шепчет прерывисто, заведенная до невозможности.

— Нам всем хватит, вон, молока сколько — и слизывает первую, самопроизвольно вытекшую каплю.

Мурлычет, как огромный кот, обхватывает губами сосок, теперь менее чувствительный, приспособленный под нужды ребенка, и делает первое сосательное движение. Поля стонет, ее подкидывает от эротичности происходящего.