Его бывшая слабость

— Нет, — обиженно отвечает она, явно впечатленная моей сегодняшней выходкой с эскортницами. Хмурится.

— Ты же понимаешь, что я могу взять тебя силой? — рычу я, стараясь сдерживаться. Все же хотелось бы обойтись без насилия. — И даже по закону имею полное право.

Ну не дурак ли?! Знаю ведь, что она меня тоже хочет. На кой черт выбирать какие-то скользкие дорожки? Эта гордячка ведь сейчас как упрется… А дело принципа бывает сильнее всяких хотелок.

Подаюсь вперед и осторожно целую приоткрытый от испуга перед моими угрозами ротик. Сколько раз я ее за сегодня целовал? Два, три? Почему мне все мало? Сжимаю ее лицо в руках, с трудом отрываясь от сладких губ.

— Ты ведь тоже хочешь, зачем противишься?

— Хотела, — силясь восстановить дыхание, выдает она. — До того, как ты обсосал ту рыжую швабру!

Уже привычно начинает вырываться. Пресекаю попытки, подтягивая ее ближе.

— Тише-тише, маленькая. — Удерживая Аню за затылок, коротко целую в губы. — Я понял. Был неправ. Предлагаю отложить нашу первую брачную ночь до утра, чтобы воспоминания о моей ошибке немного померкли в твоей красивой головке.

— Считаешь меня красивой? — будто не удержавшись, выпаливает она и тут же закусывает губу.

Подаюсь к ней и осторожно поддеваю острый носик кончиком своего носа:

— Если бы не считал, разве хотел бы так сильно?

Отстраняюсь, желая видеть ее реакцию. Аня проглатывает воздух и начинает дышать чаще.

— У-утром не обойдется, — наконец выдавливает упрямая девчонка. — Я очень злопамятная!

Она сверкает бездонными глазищами, но не спешит отводить взгляд. Понимаю, что сейчас не лучший момент, чтобы продолжать давить.

— Что ж, я подожду, — выдыхаю я, стараясь скрыть раздражение. Такое ощущение, что она мной вертит. Но разве не я должен устанавливать правила игры?

Что-то мне подсказывает: пока у этой девчонки в заложниках мой ребенок, яйца и сердце… нет.

Глава 17.АНЯ: В свои руки

Просыпаюсь от скользящих по лицу первых солнечных лучей. Морщусь и резко открываю глаза, желая убедиться, что Глеб мне не приснился.

Нет. Вот он. Вернее, его бородатый подбородок, но мне и этого достаточно. Неосознанно касаюсь губами широкого плеча и поглаживаю мощную грудь, покрытую порослью темных волос.

Эх, и чего я вчера не сдалась? В теле затаилась неудовлетворенность, а разящий от моего любимого перегар подсказывает, что все наши ночные договоренности и его крайняя заинтересованность мной выветрятся, как только Глеб откроет глаза.

Я уже неплохо изучила эту его особенность под хмелем. Именно она помогла мне с ним сблизиться, пока я была незрячей.

Долго не могла понять, где грань между Глебом, которому не нужна в доме обуза, и Глебом, который носит эту обузу на руках. А ларчик просто открывался.