Его бывшая слабость

А теперь всего лишь сомневаешься, что я виновата. Это ведь хорошо, — подбадриваю я, отпуская его голову и кивая на папку. — Посмотри. Мне самой интересно, что на этот раз.

Глеб закатывает глаза и послушно поворачивается к столу. Открывает красную мягкую папку для бумаг, и я в шоке хлопаю глазами.

— Это твое? — еле слышно спрашивает Глеб."

"Ощущая слабость в ногах, опускаюсь рядом с ним на стул и понимаю, насколько моя одержимость хозяином «Голда» сейчас мне не на руку. Как я буду ему объяснять? Это ведь действительно идиотское стечение обстоятельств. Но слишком много стечений…

— Мое, — глухо отвечаю я, пробегаясь пальцами по фотографии Глеба, глядящей на нас из-под файла.

Подрагивающие пальцы переворачивают страницу, и я уже знаю, что мы там увидим. Только он. Десятки его фотографий, некогда любовно вырезанных мной из журналов, но теперь ставших камнем в мой огород.

Поднимаю взгляд на Глеба и невольно всхлипываю, ожидаемо обнаружив, что он хмурится. Неотрывно прожигает взглядом вырезки со статьями о себе.

А там и про гречку. Однажды в интервью он рассказывал, что терпеть ее не может. И про гитару. Что иногда играет. И что ему порой не хватает, чтобы кто-то просто говорил: «ты поужинал?»

Черт… Теперь-то я помню. А тогда как-то само все это получалось. Однако определенно выглядит, как заранее хорошо продуманный план обманщицы…

Снова все против меня. И в этот раз доказательства собраны мной собственноручно. С большой любовью и трепетом. Боюсь, что он просто устанет мне доверять, руководствуясь лишь чувствами.

Перед глазами начинает темнеть. Сознание мутится, словно меня засунули центрифугу. Блин. Только не сейчас. Сначала надо ему все объяснить…

Глава 34.АНЯ: Верю — не верю

Я обязана объясниться. Ну пожалуйста! Он ведь сейчас опять себе надумает всякого. И начнется все заново…

— Глеб, это не то… — пытаюсь шевелить губами, но выходит плохо. — Я не предавала…

Разлепляю глаза и устремляю взгляд в темный потолок. Рядом пиликанье, раздражающее слух, и мерное сопение, пробуждающее желание снова провалиться в сон.

По ходу, я опять в больнице.

Перевожу взгляд на окно, за которым виднеются звезды. Очевидно, я целый день провела в отключке. Вот блин! Значит, Глеб полдня мог вволю фантазировать над моими вырезками из журналов.

Пытаюсь поднять руку, чтобы потереть глаза, но не могу, будто меня придавило чем-то тяжелым. Взгляд лениво сползает к руке. И правда придавило. Огромной лапищей, рядом с которой покоится мохнатая голова.

Глеб. Даже стриженый, а все равно как медведь. Осторожно поворачиваюсь набок и трепетно зарываюсь пальцами в его густую шевелюру. Снова будет злиться?

— Я люблю тебя, — шепчу.

Едва не вздрагиваю, когда голова под моей рукой приходит в движение.