Его бывшая слабость

АНЯ: Глеб… убийца?

Я будто примерзла к двери. Стою и боюсь пошевелиться в ожидании, когда Глеб придет за мной.

Страшно. Когда все стихло, я слышала его голос. Хотела только убедиться, что он в порядке. Одним глазком глянуть. Не могла удержаться, пока он закончит разговор с этими мерзавцами, что посмели проникнуть в дом. Тихонечко дернула дверь, но она тут же захлопнулась прямо перед моим носом.

Они хотели убить его. А я даже помочь ему никак не могу. Глажу живот, изо всех сил стараясь контролировать дыхание, чтобы не отключиться или не ослепнуть. Сейчас совсем не время…

Воцарившуюся тишину разрезает одинокий выстрел. Сердце екает, и я перестаю соображать, дергая ручку двери.

Однако едва переступив порог, замираю в оцепенении. Представшая моему взору картина буквально лишает дара речи. Дыхания. Даже в глазах норовит потемнеть. Но я усилием воли вынуждаю себя вдохнуть."

"Глеб на своих двоих. И это уже хорошо. Но одной рукой он удерживает руку какого-то бугая, который сжимает пальцами пистолет, а второй вцепился в Витька, сдавливая его за шею предплечьем и прижимая к себе в какой-то неестественной позе.

Он его душит?

Глеб стоит ко мне спиной, а потому я не могу увидеть его лицо, чтобы понять настрой относительно сложившейся картины, хотя и так понятно, что ничем хорошим происходящее и не пахнет. Зато отчетливо вижу, как по его локтю, в сгибе которого с задранной вверх рукой словно застрял Витя, стекает свежая кровь, и сердце снова на секунду замирает. Он ранен?

Черт… Неужели Витя все же предал его?! Глебу не справиться с двумя в таком состоянии.

Прежде чем успеваю подумать, хватаю с туалетного столика маникюрные ножнички и бросаюсь на бугая, который стоит вполоборота ко мне. Уже оказавшись рядом, понимаю, что амбал меня тоже заметил. Он скалится и выворачивает руку с пистолетом в мою сторону.

— Глеб… — срывается с моих губ.

В следующую секунду происходит сразу несколько вещей. Гремит еще один выстрел. Я втыкаю острие ножничек в предплечье незнакомца, и тот, взвыв, отступает, невольно разжимая руку и выпуская пистолет. Глеб же, не отпуская Витю, делает на удивление резкий в ограниченных обстоятельствах выпад и наотмашь бьет амбала.

— Я ведь велел не выходить! — грохочет Глеб, когда в комнату врывается охрана.

В образовавшемся хаосе я окончательно теряюсь. Смотрю на изуродованное гневом лицо Глеба. Вижу, как оседает в его руках Витя.

Глеб… убил его?

Ребята вяжут бугая и утаскивают из комнаты, а Глеб разъяренно грохочет им вслед:

— Скорую! Срочно!

Он ранен? Только не это…

Делаю шаг к Глебу, но он, будто не замечая меня, подтягивает Витю к кровати и, опустив на нашу простыню, продолжает душить.

У меня в глазах пляшут темные пятна, словно норовя спрятать от меня реки крови, разлитые по моей комнате.