Фиктивный наследник магната. Не.Родные

Глава 17

Около недели спустя

Доминика

Горячие мужские пальцы касаются моего живота, проводят по самому низу. Осторожно, почти невесомо, чтобы не спугнуть. Миллиарды импульсов мелкими паутинками расползаются по коже. Согревают и подчиняют тело.

Делаю вдох, замираю и прислушиваюсь к своим ощущениям. Уютно, приятно и… жарко. С каждой секундой все нестерпимее.

На живот ложится ладонь и, осмелев, скользит под свитером к груди. Но стоит мне вздрогнуть, как тепло, к которому я почти привыкла, исчезает.

- Тш-ш, ёжик, - врывается в ухо вместе с обжигающим дыханием.

Легкий поцелуй задевает шею.

В горле пересыхает, а живот сводит судорогой. Но не от страха. Что-то другое завоевывает разум и сердце, постепенно вытесняя оттуда все плохое.

Что-то, чего я никогда не испытывала ранее. Чему не знаю названия. И в чем нуждаюсь сейчас больше воздуха.

- Нет! – просыпаюсь от собственного крика.

Подскакиваю в постели, осматриваюсь, не сразу узнаю собственную спальню в доме Левицких. Сколько времени я здесь? Неделю? Но особняк по-прежнему кажется мне чужим. Наверное, это и правильно. Лишняя я здесь. Была тогда и остаюсь до сих пор.

Пытаюсь сделать вдох, но не могу. В горле пересохло, а тело лихорадит. Всему виной проклятые сны, которые преследуют меня после той ночи. Заставляют гореть и… мучиться от раскаяния.

Откидываю шелковую простынь и мчусь в душ. Включаю воду, намеренно холодную, и, затаив дыхание, становлюсь под бьющие по телу, тонкие струи. Эмоции утихают, внутренний пожар отступает. Выхожу только когда зубы начинают стучать от переохлаждения, а кожа покрывается мурашками.

Кутаюсь в пушистый махровый халат и возвращаюсь из ванной в спальню.

Один шаг через порог и…

Вскрикиваю, но тут же зажимаю рот рукой. Потому что в меня впивается чистый детский взгляд.

Ахаю ошеломленно, не понимая, что происходит.

Ведь сейчас на моей постели сидит белокурый мальчик, совсем кроха. Да он младше близнецов моей сестры!

Вокруг – учебники польского. Я с ними засыпаю и просыпаюсь, потому что твердо намерена выучить язык. Хочу понимать, что говорят за моей спиной. Почему Ян рычал на друга тогда, от чем шептались Александра с Петром на днях, что именно говорил Адам своим родственникам, резко переходя на польский и повышая голос? Надоело изгоем себя чувствовать здесь! И так целыми днями в комнате прячусь, избегая общения.

Кошусь на приоткрытую дверь и недовольно сжимаю губы: защелка, которую я все же выпросила у деда, опять не сработала. Все-таки стул был надежнее.

Но не успеваю расстроиться или испугаться, потому что мысли сейчас заняты другим. Откуда в моей кровати ребенок? Да и вообще в этом доме? Чей он? Не помню, чтобы видела его «личное дело» в папке, которую мне «детектив» Эд передал.