Еще один шанс

– Денег много потратила? – не унимался Мишка.

– Что было, то и отдала.

– Погоди, – кивнув, отодвинул её Мишка и, поднявшись, осторожно проковылял к своему оружейному сундуку.

Из полученных от атамана семнадцати рублей, десятку он отдал тётке, а остальные оставил себе, на всякие расходы. Достав из старого кожаного подсумка три рубля, он закрыл сундук и, вернувшись к лежанке, сказал, протягивая женщине деньги:

– Вот, держи. Купишь ей забаву какую и сладостей. Да и себе чего подбери. Благо хозяйство у тебя крепкое.

– Не надо, Мишенька. Я ж не за этим, – смутилась Ленка, и глаза её влажно заблестели.

– Знаю, что не за этим. Да сама видишь, я пока сам к доктору не ходок. Так что возьми. Мало ли чего. Ребёнок-то ещё не совсем оправился. Да и гостинец я тебе из похода не привёз. Самого едва довезли. Так что бери и не думай глупого.

– Спаси тебя Бог, Мишенька, – жарко выдохнула Ленка, прижимаясь к нему всем телом.

* * *Из сна его вырвал чей-то возмущённый шёпот. Словно в сенях кто-то спорил, при этом стараясь сдерживаться. Возмущённую тётку Мишка признал, ещё даже как следует не проснувшись, а вот второй голос сначала его удивил, а потом заставил улыбнуться.

Так гудеть рассерженным шмелём размером с собаку мог только один человек. Поднявшись, Мишка не спеша обулся и, не торопясь прошаркав к дверям, распахнул их, с улыбкой сказав:

– Мама Глаша, ты чего гостя на пороге держишь? Негоже так. Не басурмане, чай.

– Ой, сыночка, проснулся, – смутившись, засуетилась тётка. – А ты чего вскочил? Хочешь чего?

– За дом прогуляюсь, а ты пока самовар поставь. Проходи, дядя Николай. Я скоро, – добавил он, отворяя входную дверь.

Смущённый представитель власти – это всегда необычное зрелище.

А смущённый урядник – это вообще что-то с чем-то. Громадный мужик с роскошными усами, весом за полтора центнера, смущающийся, словно девица, зрелище не для слабонервных. Так что Мишка, выбравшись во двор, едва сдерживался, чтобы не заржать в голос, как тот конь.

Посетив свой теремок, он всё так же не торопясь вернулся в избу и, усевшись за стол, улыбнулся вытиравшему лицо платком толстяку:

– Что, дядя Николай, досталось от тётки?

– Это я ещё не всё сказала, – тут же отозвалась Глафира, вылетая из-за печи.

– Ты это, Глафира, не шуми, – забасил урядник, ещё больше смущаясь.

 – Я ведь не просто так. По делу пришёл.

– Мама Глаша, ты ещё метлу возьми, полетишь быстрее, – шутливо осадил Мишка её порыв. – Я тебя просил самовар поставить.

– Так уже, Мишенька, – разом осёкшись, залепетала тётка.

– Вот и слава богу. Гость в доме. Собери там к чаю чего, – улыбнулся ей парень.

– Ага, так уже, – закивала Глафира и метнулась обратно.

– Однако, – удивлённо покрутил толстяк головой.

– Как дела, Николай Аристархович? – сменил тему Мишка.