Еще один шанс

Бросив цилиндр на верстак, парень снова начал перебирать железо. Трубка длиной сантиметров тридцать и диаметром сантиметра четыре его полностью устроила. Вбив в торец трубки подходящую гайку, он нарезал на срезе ствола резьбу и принялся сверлить трубку. Превратив её в дуршлаг, Мишка отыскал в куче железа ещё одну гайку, с чуть большим внутренним диаметром. Вставив её в передний торец трубки, парень покрутил получившуюся конструкцию в руках и, вздохнув, проворчал:

– Это даже не дилетантство, это… даже не знаю как назвать. Знал бы заранее, специально бы по этой теме всё выучил.

Ладно. За неимением гербовой будем писать на туалетной.

Вернувшись в дом, парень достал из кладовки кучу кожаных обрезков и принялся сворачивать из одного куска подходящий рулон. Не тугой, но и не настолько слабый, чтобы болтался в трубке. Сунув его в приготовленную деталь, он заткнул свободный конец гайкой и принялся обворачивать трубку кожей сверху. Проверив глушитель на просвет, он убедился, что свободному проходу пули ничто не мешает, и закрепил верхний слой кожи тонкой бечёвкой.

– Один выстрел должен выдержать, – вздохнул парень, мрачно осматривая это произведение очумелых ручек.

 – Блин, изобретение пьяного милитариста, по-другому всё это не назовёшь.

Парень отлично понимал, что полностью заглушить звук выстрела это сооружение не сможет, но это и не требовалось. Главное, что звук станет хоть немного тише и, что самое важное, рассеется. Это даст Мишке время уйти раньше, чем патрульные сообразят, в какой стороне стреляли. Ещё раз примерив свой глушитель на винтовку, он убедился, что разваливаться на ходу тот не собирается, и, убрав оружие подальше с глаз, отправился отдыхать.

Ночью ему нужно было быть выспавшимся и бодрым. Глафира каким-то неисповедимым женским чутьём угадала, что парень что-то задумал, но встревать не решилась. Только весь день бросала на него внимательные, задумчивые взгляды. Сам же Мишка делал вид, что занят каким-то очередным проектом. Он ходил по мастерской из угла в угол и что-то чиркал на листе бумаги. Осторожно заглянувшая в комнату тётка, увидев его за этим занятием, улыбнулась с заметным облегчением и, подойдя к столу, осторожно поинтересовалась:

– Мишенька, а чего это такое будет?

– Да пока и сам толком не знаю, – скривился Мишка.

 – Вот мысль одна появилась, а как правильно сделать, ума не приложу.

– Ты поэтому такой взъерошенный?

– Угу.

– Ну, тогда думай, а я к себе пойду, – вздохнула Глафира, привычным жестом погладив его по голове. Как маленького.

Не ожидавший такого жеста Мишка замер, не зная, как реагировать. Тётка вышла, а он, откинувшись на спинку стула, который сам же и сделал, с облегчением вздохнул.