Еще один шанс

– И не поспоришь, – криво усмехнулся контрразведчик. – Никак не поймут, что дела крутые завариваются. Всё норовят головы в раковину спрятать, как те улитки.

– Сменить бы их, пока не грянуло. А то, когда время придёт, они со страху такого наворотят, что потом всей страной не разгрести будет, – вздохнул Мишка.

– А на кого сменить-то? – устало спросил офицер. – Я бы вот тебя поставил, так ведь не пойдёшь.

– Не со свиным рылом в калашный ряд, – отмахнулся Мишка. – Нищеброд безродный. Был бы байстрюком каким, так кривили бы рожи, но терпели, а так с дерьмом съедят. Тут офицер нужен.

Молодой, азартный. Из тех, кто успел уже пороху понюхать и знает, что в подобных случаях делать надо. Из тех, кто по ранению списан.

– Списанный по ранению, говоришь? – задумчиво повторил офицер. – А ведь это идея! И есть у меня такой офицер. Не один. Молодец, Миша. Здорово придумал!

– Вы погодите радоваться. Его ещё на должность протащить надо, – попытался осадить его радость парень, но контрразведчик только отмахнулся.

– Протащим. Есть способы. Наша служба тоже не в огороде найдена. Да уж. Теперь я твоего урядника понимаю.

– Это вы про что? – насторожился Мишка.

– Понимаю, почему он регулярно к тебе поговорить заходил. Он, конечно, мужик опытный, умный, но толкового образования ему не хватает. А ты ему вроде свежей струи был. Новым взглядом на всё смотрел и, толком правил не зная, высказывал то, что думаешь. Ему же оставалось только подходящее выбрать и в дело пустить. Умён, чёрт пузатый.

– А что там с ним? – сменил тему Мишка. – Сильно ранен?

– Жить будет. В него пять пуль всадили, но, как доктор сказал, из пяти ран опасная только одна. В ногу. Пуля чуть выше колена вошла.

Возможно, до конца жизни хромым останется.

– Странно как-то, – подумав, проворчал Мишка. – Пять выстрелов, и всё хрен пойми куда. Даже лошадь не зацепили.

– Да, лошадь цела. А ты откуда про то знаешь? – не понял офицер.

– Была бы ранена, до дому бы не довезла, – отмахнулся Мишка. – Похоже, они случайно столкнулись, и хунхузы палить начали, не желая случайного видака оставлять. Дядя Николай хоть и толстяк неуклюжий с виду, а силой и ловкостью не обижен. Наверняка в ответ палить начал. Он из револьвера неплохо стреляет.

– Верно.

Барабан у него пустой был, – кивнул контр разведчик.

– Кобылка выстрелов испугалась, шарахнулась, а потом по дороге понесла. Там следы на тракте остались. Вот они и начали мазать. Торопились. А как поняли, что нашумели, уходить стали, – продолжал рассуждать парень, уставившись остановившимся взглядом в стену.

– Ты словно сам там был, – покачал контрразведчик головой, внимательно его слушая.

– Я ж по следу ходил. У тракта три точки, где они залегли, когда палить начали. И брички след, где кобыла шарахнулась.