Я (не) ведьма

Разве у братьев не один отец?

— Один, — несколько смущенно признался Эрик. — Только сэр Эдейл, с вашего позволения, никогда не носил фамилию Сомарецов.

Я забыла про изюм, услышав это. Ольрун заметно оживилась и придвинулась ближе, чтобы не пропустить ни слова.

— Хотите сказать… — начала я.

— Сэр Эдейл — незаконнорожденный, — подтвердил мои догадки Эрик. — Хотя и старший. Его матерью была леди Леттис, фрейлина покойной королевы Глорианды, матушки короля Альфреда. Покойный милорд Сомарец так и не признал его, но когда сэр Эдейл в битве при Гамельшире заслонил короля Альфреда от стрелы в упор, то был пожалован фамилией и получил герб. И теперь сухое дерево, где все это произошло, будет украшать герб Эдейлов до скончания веков, чтобы напоминать о верности и чести.

— Как поэтично! — восхитилась я. — Наверное, сэр Эдейл в восторге, что он является примером верности и чести.

— Поэтично? Хм… — казалось, Эрик был озадачен. — Да, можно и так сказать, леди. Тогда же милорд Чедфлер прозвал сэра Эдейла «Рука-в-несчастье», в знак того, что в беде он всегда приходит на помощь.

— Какой чудесный и самоотверженный человек, — продолжила я восторги и не удержалась, чтобы не посмотреть на сэра Эдейла. Тот, словно чувствуя, что разговор коснулся его персоны, посматривал в нашу сторону искоса и с подозрением.

— Рэндел такой, — признал Эрик, почесав припухшую скулу.

— Именно этот замечательный человек наградил вас этим украшением? — спросила я, понизив голос и коснувшись указательным пальцем уголка своего левого глаза.

Эрик покраснел так отчаянно, что мне стало его жалко.

— Просто недоразумение, — пробормотал он.

— Вы уверены, что это — именно оно? — спросила я с вежливым участием.

Наши взгляды встретились, и я увидела в глазах юного рыцаря неприкрытое восхищение — так смотрел на меня только Вильям. Лицо Эрика дрогнуло, и он произнес — хрипло, как будто не своим голосом:

— Знаете, миледи…

— Годвинсон! — крикнул вдруг через весь зал сэр Эдейл, хлопнув по столешнице ладонью — будто грозил собаке. Эрик вздрогнул, потупился и поспешно вскочил.

— Лучше я вернусь к отцу, — сказал он таким тоном, словно испытывал немыслимые страдания, и метнулся к столу баллиштейнцев.

— Сэр Эдейл такой грозный, — сказала Стелла, взяв меня за руку. — Я не рассказала тебе про вторую книгу, Кирия. Там описывается…

Я слушала Стеллу вполуха. Вернее, совсем не слушала. Потому что все мое внимание было обращено на северных рыцарей. Эрик и в самом деле подбежал к столу понурясь, как провинившийся пес, знающий, что сейчас его ждет заслуженное наказание. Он сел рядом с отцом, и сэр Раскел тут же придвинулся к нему, что-то строго выговаривая.