Я (не) ведьма

И вдруг королевская семья Баллиштейна ищет в жены своему королю именно колдунью?

— Но я не ведьма, — произнесла я тоже шепотом. — Я совсем не ведьма.

— Я знаю…

Чего они хотят от меня?

— Миледи… — пробормотал он покаянно, и мне показалось, что он сдался — вот сейчас он скажет правду, сейчас…

Но кто-то промчался по двору — и между мною и юным рыцарем встал сэр Эдейл. Мой взгляд теперь упирался ему в грудь, и я медленно подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Тебя отец зовет, Эрик, — бросил рыцарь через плечо, не сводя с меня глаз. — Почему я постоянно должен тебя искать? Быстро отсюда! — он шикнул на юношу, как на котенка, и Эрик уныло поплелся ко входу в замок.

Останавливать его было бессмысленно, к тому же, сэр Эдейл возвышался надо мной, как гора, и не торопился уходить, желая, видимо, что-то сказать.

— Вы хотели сбежать, леди? — спросил он, когда Эрик скрылся под сводами замка. — Разве это достойно дочери короля?

— Вы приписали мне то, чего я делать не собиралась, и сразу же обвинили в недостойности? — парировала я. Но сэр Эдейл мне не поверил:

— Что он наболтал вам? — спросил он грубо.

Я не ответила, разглядывая его. Он так сурово сжимал губы, словно не целовал меня всего несколько дней назад, обещая туфли и жениться. Мужчины! Бесчувственные существа, бессердечные, для которых женщина — лишь вещь, которую можно купить, продать, обменять на рубины…

— А что вас так взволновало? — спросила я, когда он уже кипел, желая услышать мой ответ.

— Леди, — он чуть наклонился ко мне, — хочу напомнить, что вы дали согласие на брак, и я уже заверил своего короля, что все договоренности между Баллиштейном и Санлисом достигнуты.

— Да, ваш король вряд ли похвалит вас, если вы напрасно растратите его богатства. Понимаю ваш страх.

— Мой — что? — он придвинулся еще ближе, как будто не расслышал. — Страх? Это вы так пытаетесь меня оскорбить?

— Ну что вы, — сказала я холодно. — Разве я осмелюсь?

Он отстранился, и на лице его промелькнула тень сомнений. Похоже, он сильно подозревал насмешку. И не ошибся. Мне хотелось уязвить его, растравить до черной злобы. Никогда даже к мачехе я не испытывала такой ненависти."

"— Вы обижены, — сказал он, и я мысленно похвалила его за догадливость. — Что этот болтун сказал вам? Он вас расстроил?

— Если вы о сэре Годвинсоне, то к чему расспрашивать меня? Ударьте его еще раз — и он всё вам расскажет. Эдейл помедлил, но ничуть не смутился.

— А, так вы его пожалели, — сказал он с нехорошей усмешкой. — Пожалели, что я немного подпортил ему смазливую физиономию? Но уверяю, он это заслужил. Никому не позволено болтать о своем сюзерене.