Я (не) ведьма

— Несомненно, это целиком и полностью его заслуга, — пробормотала я, а потом сказала громко и четко: — Подари мне шпильку, которую купил тебе папа.

— Что? — Стелла с изумлением оглянулась на меня. Как же я тебе ее подарю? Папе это не понравится.

— Хочу, чтобы ты подарила мне шпильку, — повторила я. — Отдай мне ее.

Несколько секунд сестра смотрела на меня, хлопая ресницами, а потом фыркнула и обижено отвернулась.

— Ту меня пугаешь своими глупыми шутками! — сказала она. — Ничего я тебе не подарю. Это папин подарок. Как я могу подарить тебе подарок?

Я почувствовала себя невероятно глупо.

С чего вдруг я решила, что это ожерелье способно каким-то колдовским способом влиять на волю того, кто его носит?

«Вообразила себя ведьмой? — подумала я насмешливо, потешаясь над собой. — Вообрази лучше, что ты до такой степени одурела от свалившегося на тебя счастья, что немного потеряла здравость мысли, как и твоя старшая сестрица. Ты — от злорадства, она — от ненависти. Хороши принцессы, ничего не скажешь».

В комнату вошла Эдит, а за ней — служанка, державшая поднос со свежими булочками, кувшином молока и земляничным вареньем.

— Я принесла вам завтрак, миледи, — объявила Эдит и недовольно покосилась на Стеллу, которая испуганно прикрыла ожерелье ладонями, как будто его можно было спрятать. — Конечно, вы вольны распоряжаться подарками, — заметила моя камеристка, расставляя на столе чашки, кружки и тарелки с едой, — но все-таки это — венчальный подарок от вашего мужа. Можно было отнестись к нему поуважительнее.

— К мужу или к подарку? — уточнила я. — Мне кажется, и от того, и от того — не убудет. И моей сестре точно не повредит.

Эдит вскинула голову, посмотрев на меня как-то странно.

— А ведь ваша правда, миледи, — произнесла она медленно. — Что плохого, если ваша сестричка примерит его? Я просто волновалась…

— О чем? — спросила я, подходя к столу и разламывая булочку. — Чтобы цепочка не порвалась?

Я смотрела женщине в лицо, ожидая не известно чего — может, что глаза ее вспыхнут красными огнями. Может — что она оскалит зубы, показав мне клыки.

Но Эдит вздохнула и покачала головой:

— Вот этого и боюсь. Вчера вы цепочку порвали, а сегодня не поцарапали бы камни.

— Но цепочка целая, — возразила я."

"— Само собой, целая, — сдержанно усмехнулась камеристка. — Я утром сразу сбегала к вашему ювелиру, он все запаял, выпрямил и отполировал — даже заметить нельзя, где разъем был. Какие-то странные вы с утра разговоры ведете, миледи. Садитесь, лучше, за стол, пока булочки не остыли.

Каждому неприятно лишний раз убедиться в собственной глупости.