Я (не) ведьма

Я сидела на постели, поджав ноги, и наблюдала, как Эдит сметает мокрые угли и сетует, что ковер испорчен. Вопли служанок вызвали у меня головную боль, и сейчас я раздумывала — не отправить ли следом за Хайди и Эдит с Бет.

Моя камеристка вдруг выпрямилась, не выпуская из рук веник из еловых лап, и сказала с раскаянием:

— Простите, миледи. Не надо было мне так ругаться. Но очень уж она меня разозлила, эта растяпа!

— Угу, — я посмотрела на нее еще задумчивее. Может и правда лучше отправить их куда-нибудь ночевать? В другой шатер. И провести эту последнюю ночь одной.

Одной.

Но Эдит поняла мой взгляд по-своему.

— Вот совсем не хотела про покойников к ночи, — она прижала веник к груди. — Хотите, позову отца Стефана, чтобы прочел молитву против злых духов?

— Нет, не хочу, — сказала я, повернувшись к ней спиной.

Мне и в самом деле не хотелось видеть еще и священника, чтобы он воскурил здесь тяжелые благовония — мне и так было тяжело дышать.

— Хорошо, тогда отдыхайте, — произнесла с облегчением Эдит.

В эту ночь мне спалось очень неспокойно, и к утру я с отчаяния подумала испробовать травяное снадобье, что подарил мне Донован.

Мне снилось одно и то же — я лежу в широкой постели, наряженная в белоснежную кружевную рубашку, жду мужа, который вот-вот появится, чтобы окончательно закрепить наш брачный союз. Полог приподнимается, но я никого не вижу — комната, освещенная свечами, пуста. Но свечи гаснут, и в неровном свете луны я вижу, как по шелковым простыням ко мне тянется волосатая когтистая лапа.

Я вскрикивала и просыпалась. Но мой крик, очевидно, был только во сне, потому что служанки продолжали сладко посапывать на своих постелях — все три, потому что Хайди тоже была допущена на ночлег.

Утром я чувствовала себя отвратительно, и отказалась есть, потому что не было аппетита. Дожидаясь, пока караван двинется, я ходила вокруг кареты, раздвигая полосы тумана, как серые газовые занавеси. В Санлисе в это время еще не было туманов, но в Баллиштейне уже вовсю ощущалось приближение осени. Рыцари грузили дорожные тюки, заливали кострище, и позевывали, лениво переговариваясь.

Я увидела сэра Эдейла и Эрика — они шептались поодаль, сблизив головы. Разговор шел обо мне, я поняла это, когда Эрик подошел, неловко кланяясь, а сэр Эдейл приблизился на пару шагов, чтобы нас слышать, но отвернулся, сделав вид, что его занимает что-то совсем другое.

— Вы не завтракали, миледи? — Эрик откинул со лба прядь волос — они влажно вились, напитавшись туманом.

— Это причина для беспокойства? — спросила я резче, чем хотела.

— Совсем нет… То есть да… — юноша смешался.

Плечи сэра Эдейла закаменели — судя по всему, он ждал моего ответа, но не пожелал сам справиться о моем здоровье — подослал Эрика.