Я разобью твоё сердце (СИ)

— Извините, немного задержалась, на дорогах пробки.

Оперативно снимаю верхнюю одежду и обувь. Мельком смотрю в зеркало и поправляю сбившееся под шапкой волосы. Щеки красные, горят с мороза, пальцы на руках и ногах покалывают. Грею и растираю ладони, заболеть мне только не хватало.

Повесив на плечо сумку, прохожу вглубь квартиры. Я ошиблась, в гостиной никого нет. Кстати, квартира достаточно просторная, чистая, сделан свежий ремонт, стильный дизайн интерьера, красивая мебель, современная кухня блестит черным глянцем. Прохожу мимо барной стойки и заглядываю в комнату, дверь которой приоткрыта. Аккуратно толкаю её в надежде увидеть хозяина квартиры или свою ученицу.

— Прошу прощения… — прочищаю горло, увидев работающего за ноутбуком мужчину. Он сидит на офисном стуле, и сейчас я вижу только его холку русых волос. — А Соня дома? Мы договаривались с её мамой, что занятие проведём в 4 часа.

Мужчина отталкивается от стола и разворачивается на кресле.

— Твою девизию… — только и выдыхаю я, увидев кто на самом деле прятался за спинкой кресла."

"В очках, подобно ботанику, и в белой рубашке, рукава которой небрежно подвернуты до локтя, а две верхние пуговицы расстегнуты, сидит в вальяжной позе, закинув ногу на ногу, никто иной как Герман Заславский. Тот самый мажор, который лишил девственности мои губы. Его волосы привыкшие к милому беспорядку, зализаны каким-то гелем в одну сторону и оттого блестят.

— Добрый вечер, Елизавета… Как вас по отчеству, — он щелкает ручкой, густые брови подпрыгивают в такт, а губы, вкус которых я до сих пор помню, дергаются в сдержанной улыбке.

Боже, он по мимо того, что подонок, еще и настоящий актёр, как отыгрывает профессионально…

— Пошёл ты на хрен, — не церемонюсь в выражениях.

На эмоциях всплёскиваю руками, и они припечатывают к бедрам. Придушила бы.

Из-за его тупых махинаций я ехала чертову тучу километров сюда, чтобы еще раз увидеть мажорскую наглую физиономию. У-у-у… Сама дура виновата, повелась на разводилово.

Поджав губы разворачиваюсь и быстро шурую в прихожую.

— Лиза, стой, — срывается с места Заславский.

Догоняет меня и своим телом загораживает выход. Опять двадцать пять.

Я натыкаюсь на его крепкое тело, вместе с обреченным вздохом мужской аромат парфюма заходит через подрагивающие от досады ноздри. Терпкие нотки щекочут обоняние, пробуждая воспоминания тесного контакта с этим парнем. Пульс сразу подскакивает.

Заславский выхватывает у меня из рук куртку.

— Отдай, — рычу.

— Занятие проведёшь, как договаривались, и свободна.

— Ты совсем ненормальный! — толкаю его в грудь. Как же он бесит. — Выпусти меня по хорошему! А то кричать буду.

— А чё кричать то? Тебя вроде никто не насилует и не грабит.