Я разобью твоё сердце (СИ)

— Что-то случилось? — слышу сзади голос Германа.

Сглотнув колючий комок, я открываю глаза и разворачиваюсь к парню.

Мне резко стаёт не до него. Шквал чувств, который обрушился на меня вместе с поцелуем тут же улетучиваются после неприятных новостей от матери. Новая проблема быстро ударяет меня о землю, где правит жестокая реальность и сущая несправедливость.

— Да, я ухожу, — серьезно отвечаю.

Начинаю собирать сумку. Герман ничего не понимает и стоит ровно на том же месте, где и был. Вопросительно смотрит на то, как я суетливо мечусь по комнате.

— Я отвезу тебя, куда надо, — говорит он.

Открываю рот, чтобы выпроводить его. Но вдруг передумываю и соглашаюсь.

— Ладно. Спасибо, — киваю я.

Ничего же страшного не случится, если он довезёт меня до больницы? Это будет куда быстрее, чем толкаться в общественном транспорте с миллионами пересадок. А я итак на нервах.

Мы выходим из общежития и садимся в черный БМВ. Моё хмурое выражение лица не позволяет Заславскому доставать меня. Я объясняю, куда нужно ехать, и мы под тихую спокойную музыку двигаемся по маршруту.

— Мама болеет? — интересуется Герман.

А ему не всё равно? Вопрос немного удивляет.

— Нет.

— Брат?

Не хочу отвечать, но киваю, поджав губы.

Для меня это больная тема. Я не хочу разбазариваться о ней, ради заполнения паузы или поддержания разговора.

Ныряю носом в телефон, всем видом показываю, что не надо меня докапываться. Заславский считывает это, и как ни странно, больше не пристаёт.

У моего младшего брата лимфома. Ему всего десять, а он уже знает, что такое онкология, химиотерапия и другие медтермины, которые пугают даже взрослого. Я честно не понимаю, за что небеса заражают такими «болячками» ни в чем не повинных детей. Но сетовать на несправедливость — бессмысленно, как и лить слёзы, надо просто делать всё возможное для выздоровления. Проходить лечение и не отчаиваться. Но иногда вера в лучшее упирается в большие деньги.

Что делать, если их нет? Как в нашем случае…

— Здесь останови, пожалуйста, — прошу я, когда подъезжаем к шлагбауму онкоцентра. — Дальше всё равно не пропустят.

— Подожди, — говорит Герман и кивает охраннику в будке.

Неожиданно шлагбаум поднимается, и мы проезжаем вперед.

А у Заславского, что, на капоте машины приклеен пропуск, а я не заметила?

— Сейчас прямо и налево, к крайнему корпусу, — поясняю я, куда ехать дальше.

Герман кивает и подвозит меня ко входу диспансера, где проходит лечение брат.

— Благодарю, — хочу выйти."

"— Тебя подождать? — спрашивает парень.

Я даже зависаю в моменте от такого вопроса.

— Нет, не надо, — удивленно отвечаю.

Выхожу из машины и закрываю дверь.

БМВ даёт задний ход и разворачивается. А я забегаю внутрь больницы.

Отметившись в регистратуре, я надеваю халат, маску, бахилы и поднимаюсь на второй этаж.