Я разобью твоё сердце (СИ)

— Сколько ты стоишь?

Когда до меня доходит суть вопроса, моё лицо оскорбленно кривится:

— Я же сказала, я не такая!

— Цену набиваешь? Я могу много заплатить, сколько хочешь.

— Ты мне омерзителен! Даже за миллион бы не согласилась!

— А за два? — издевается он.

— Хоть три! Нет!

— Да ладно. Ты и сама знаешь, что столько не стоишь. Убогая.

Открыто унижает. Для него человек имеет свою цену, что для меня — дикий ужас. Есть что-то выше денег в его мире? Мораль какая-то? Достоинство?

— Подзаработаешь хоть на нормальные тряпки, — цепляет пальцем бретельку и звучно отпускает.

Я никогда не хотела выглядеть богато и роскошно. Платье, которое Герман только что назвал «тряпкой» куплено по акции в масс маркете, но оно мне к лицу и сидит на фигуре сносно. Не вызывающая и вполне симпатичная черная комбинация.

— Меня все хотят. Такие как ты, особенно, — обесценивает мою индивидуальность, ровняет с кастой обычных простых девчонок. — Хорош ломаться. Хочешь же?

С этими словами он отпускает одно запястье и нагло сжимает ладонью сиську.

— Не трогай меня! — шлепаю освободившейся рукой его по щеке.

Легко, но звучно. Удар не отработанный, а жаль. Я не привыкла причинять людям боль, в отличие от подонка напротив.

— Недотрога, уже подбешиваешь, — рычит в губы.

Его ноздри недовольно вздуваются — привык, что ему все дозволено. Девочки отдаются, не задумываясь, а тут появилась одна и поломала безупречную статистику.

— Поищи для себя более сговорчивых, — шикаю дерзко. — Не таких убогих, как я."

"— Я всегда беру то, что я хочу! И ты не станешь исключением.

Мужское колено грубо раздвигает бедра.

— Нет, — начинаю ерзать в сопротивлении

Он прижимается ко мне плотнее, одной рукой держит мои запястья, а второй лезет под платье.

— Течешь, маленькая сучка, — его пальцы касаются трусиков.

Меня перетряхивает, как будто током ударяет. Я еще никогда и ни с кем…

Мне противен этот придурок, но я чувствую, что ткань трусиков становится влажной. Чувствует это и он. Довольно ухмыляется, как будто разоблачил только что врушку. Мои щеки вспыхивают, а его глаза загораются животной похотью. Через раз хватаю густой воздух ртом, губы уже пересохли, облизываю их, чем привлекаю мужское внимание. Чувствую, что хочет поцеловать, уже склоняется…

— Герман! — требовательно зовёт кто-то.

Парень оборачивается и гневно фыркает на парня, стоящего позади нас.

— Тит, блядь, позже. Я занят, не видишь!

Краем глаза замечаю молодого человека с черной копной волос приятной наружности. Наши взгляды пересекаются — мои глаза растеряны и молят о спасении. Его — добрые и проницательные, быстро понимают, что тут происходит. Но наш зрительный контакт быстро обрывается, потому острый взгляд Германа возвращается на меня и забирает всё внимание.