Я убью тебя, милый

Не обязательно писать именно так, как ты сказала.

— Да какой, к черту, текст! Халявы нет и не будет. Никто ничего не вышлет.

— Ну а как же сострадание, помощь?

— Да кому мы нужны, чтобы нам сострадать и оказывать помощь?! Мы же не виноваты, что мы не москвички и у нас нет крутых родителей. Знаешь, как это здорово иметь нормальных родителей, которые сумели устроиться в жизни. Их детям проще. Их дочерям не нужно завоевывать Москву, выступая в стриптиз-барах. Они в этой жизни не гости. Они хозяева, им все дозволено, а наше место на галерке, да и то в последних рядах.

— Ты как хочешь, а я дам объявление в газету. Может, повезет и кто-нибудь поможет.

— Делай что хочешь, — безразлично пожала плечами Каролина и выпила рюмку бренди.

— Ты много пьешь. Скоро на работу.

— Я всегда столько пью. В нашей работе тяжело без алкоголя. Очень трудно танцевать на трезвую голову.

— Хозяину это может не понравиться.

— Я умею держаться так, что он даже не догадается, сколько рюмок я выпила. Ведь в перерывах между танцами нам разрешается пить. Я недавно в кабаре на Садовом ходила. Если там место освободится, то я туда перейду.

— Но ведь там меньше получают!

— Зато это престижнее, чем стриптиз. Правда, вряд ли у меня что получится. Это я так, просто болтаю. Ни одна дура не согласится оттуда уйти. Я ведь тоже свое место хрен кому отдам. Оно мне потом, кровью и постелью досталось. Этот жирный боров, который называется нашим хозяином, отымел меня пару раз, прежде чем устроить на работу. Странно, но больше он никогда ко мне не приставал. У него бабья и так хватает. С подчиненными спать не положено. Да и было это три года назад. Я уже все забыла.

— Странно, а мне он ничего не предлагал. Я просто прошла конкурс, и все."

"Наверное, у него на тебя не встал, — засмеялась Каролина и встала. — Пойду ванну приму и будем собираться. Скорее бы ночь прошла и наступило утро. У меня есть одно-единственное желание — завалиться в постель и уснуть без задних ног. Я сегодня еще не ложилась. В больнице сидела, пока Тамарку оперировали. Ее родителям на Украину сообщила. Мать разревелась. Хорошо, Тамарка ей деньги посылала, так она на днях прилетит. Капусты хватит, чтобы квартиру снять. Вещи Тамаркины мы ей отвезем. У нее заначка лежит. Там ровно три тысячи долларов. Нам чужого не надо. Все до копейки Тамаркиной матери отдадим. Как Тамарку выпишут, она ее на Украину в деревню обратно увезет. Может, скинемся по пятьсот баксов? Это все, что мы сможем дать ее матери… от нас на лечение. Я больше не могу. Мне самой как-то жить надо и из этого дерьма вылезать.

— Давай скинемся. Ничего страшного, ремешки затянем и немного потерпим. Правда, нам теперь за квартиру придется больше платить. Тамарка из игры выбывает.

— Что ж, разложим на двоих.