Я убью тебя, милый

У нас хватило запала, и все расступились. Я была уверена, что нас больше не тронут. Только бы отрядная, сожительствующая с начальником, не настучала ему о случившемся! Если это произойдет, мы с Танькой залетим в карцер, а карцер — это то же самое, что тюрьма. Ни магазина, ни посылок, ни свиданий. За день всего один час прогулки. Все остальное время без воздуха.

Ночью я приложила мокрое полотенце к Танькиным синякам и тихо прошептала:

— Танька, ты прекращай так открыто брезговать этим бабьем!

— Больше они нас не тронут, — улыбнулась она.

— Может быть, но не исключено, что будет еще хуже. Не надо отказываться от чашки чая, ведь тебе ее дают из уважения. Отхлебни и сморщись, но только так, чтобы никто не видел. Нельзя жить в зоне и пренебрегать тюремными законами. Наша задача — выйти на волю с наименьшими потерями.

— Я тоже об этом думала, — вздохнула Танька. — Но все эти тюремные понятия какие-то дикие, жестокие и до ужаса бессмысленные. Почему я должна пить из одной кружки с этим быдлом?! Я думаю, что скоро меня отсюда вытащат. Дашка, а ты не боишься со мной общаться?

— С чего бы это?

— У меня тут не очень хорошая репутация. Я считаюсь «косячной девчонкой».

— Как это?

— Я не признаю здешних понятий и не желаю считаться с тем, что можно, а что нельзя. Тебе, Дашка, опасно находиться рядом со мной. Я могу запороть любой косяк, за который должна буду отвечать. А ты попадешь под раздачу только за то, что ты была рядом.

Сегодня я была рядом, и мы неплохо отбились. Ты очень надежный человек, Танюха. На зоне это очень ценное качество. Просто ты несдержанная. Не надо тебе переступать тюремную планку. Себе, как говорится, дороже. Нам с тобой еще жить да жить.

Мы замолчали. Наверное, каждый думал о своем. Я о Глебе, а Танька о своем муже. Интересно, почему умирает любовь? Может быть, от усталости, а может, от того, что у сердца тоже есть пределы. Когда нас бросают, мы пытаемся найти тысячу объяснений этому. Нас бросили потому, что разлюбили. Нужно уметь смотреть правде в глаза. Только здесь, на зоне, я поняла это."

"— О чем думаешь? — тихо спросила Танька.

— О Глебе.

— А кто это?

— Это тот человек, из-за которого вся моя жизнь пошла наперекосяк.

— Это он тебя сюда засадил?

— Да, я хотела его убить.

— Ты его по-прежнему любишь?

— Не знаю. Я не могу свыкнуться с мыслью, что он меня разлюбил.

— У одного священника спросили: «Что делать, если вас больше не любят?»— «Взять свою душу и уйти», — ответил он.

— Легко сказать, но как это сделать, особенно когда каждую ночь мучают воспоминания? Безнадежность — страшная вещь, я никак не могу привыкнуть к ней.

— Что же в нем было такое особенное, что ты так сильно по нему убиваешься?

— Лимузин длиной в семь с половиной метров, — грустно улыбнулась я.