Ян (не) для Янки

«Сегодня в районе одиннадцати часов в здании Октябрьского отделения ЗАГСа прямо во время церемонии бракосочетания дочери …»

Перебинтованной ладонью с силой сжимаю лямку рюкзака и не могу пошевелиться. Перевожу взгляд на Филатова, но тому нет до меня дела: облокотившись на колени, он глазами прирастает к экрану телевизора.

«По подозрению в выводе активов на сумму более миллиарда рублей был задержан председатель правления банка «ФинТраст-Д» Бельский Демид Демидович».

Рюкзак всё же падает на пол, а я медленно, до конца не осознавая услышанное, возвращаюсь в гостиную.

«По факту вывода денежных активов возбуждено уголовное дело по статье УК РФ «Мошенничество».

Внимание привлекают посторонние голоса и шум на заднем плане: женские крики «он невиновен» сменяются надрывными всхлипываниями «это ошибка». Зачарованно упираюсь взглядом в экран и невольно прикрываю ладонью рот, наблюдая, как люди в форме уверенно выводят отца Дианы прямо с торжества.

«Задержанный Бельский Демид Демидович заключён под стражу».

– Да! – перекрикивает ведущего Филатов. – Наконец-то!

Парень вскакивает на ноги и подлетает ко мне, нахраписто заключая в объятия и раскачивая в разные стороны.

– Шахов следующий! Помяни моё слово! Без Бельского он дырка от бублика! Даянка!

Фил продолжает сдавливать меня в кольце своих рук, не в силах сдержать эмоций.

– Это что? Мишин? – мысли прыгают, как солнечные зайчики по стене.

– Зюзев! Мишин! Да какая разница, Ян? – голосит Филатов. – Главное, что эта наглая рожа теперь сядет надолго!

– Ага! – решительно киваю в ответ, но понимаю, что для меня важнее другое. – Саш, а Ян с Бельской успели расписаться?

Глава 29. Ян

Когда мне было семь, я боготворил отца! Хотел быть похожим на него во всём! Гордился им и приводил в пример! У кого самая дружная семья? У меня! У кого в доме всегда мир и гармония? У Шаховых!

Когда мне исполнилось двенадцать, я впервые увидел в глазах матери слезы. Стоя на кухне в помятом халате, она кусала губы и шептала, что во всём виноват лук. Помню, назвал её «девчонкой», вложив в это слово всё пренебрежение к слабости женского пола, а потом сам начистил матери целую гору репчатого.

В пятнадцать я перестал верить отцу. Он часто приходил за полночь, от него веяло чужими духами, а на воротнике белоснежной рубашки красовалась алая помада. Всю ночь напролёт он «воспитывал» мать, а наутро отдохнувший и в свежей сорочке садился завтракать, улыбаясь мне как ни в чём не бывало. Мать снова чистила лук и упорно делала вид, что всё хорошо. Правда, к помятому халату всё чаще прибавлялись синяки на руках и глубокие тени под глазами.

Наверно поэтому, когда в семнадцать я узнал о связи матери с отцом Яны, промолчал.