Ян (не) для Янки

 – Дай мне шанс стать счастливым!

– Свадьба через месяц! И поверь, в твоих интересах, Ян, ответить «да»!

Прежде чем вернуться к себе, прошу Мишаню на минуту затормозить возле дома Яны. Свет в её окнах – мой лучик надежды, но сегодня и он погас. Смотрю на часы и понимаю, что, скорее всего, Даяна просто легла спать пораньше, хотя внутри всё болезненно сжимается от неприятного ощущения пустоты. Водитель странно косится в мою сторону, а я делаю вид, что ничего не замечаю. И всё же даю отмашку ехать домой. Не хватало ещё, чтоб Мишаня доложил о моём визите отцу, а тот снова сорвался на Яне.

Мне так и не удалось узнать, о чём он с ней беседовал в понедельник, но уверен, ничего хорошего Шахов деачонке не предложил.

На квартиру возвращаюсь в полнейшем раздрае и несказанно рад, что Фил куда-то смылся. Снова играю. Опять Дебюсси. Музыка спасает от ненужных мыслей и немного успокаивает.

Филатов возвращается ближе к ночи. Взлохмаченный и злой, он с шумом хлопает тяжёлой дверью и с ходу идёт на кухню. Его переполняют свои демоны. И порой они пугают меня не меньше отцовских.

– Всё нормально? – отталкиваюсь от фортепиано и подхожу к брату.

Саня хватает пустой стакан и до краёв заполняет его водой, а потом жадно начинает пить.

– Да! – сипит между глотками, а я замечаю на костяшках его ладони кровь.

– Ты кого или тебя? – подбородком указываю на находку.

– Смеёшься? – Фил криво улыбается и бросает пустой стакан в раковину.

– И за что досталось бедняге? – с трудом сдерживаю смех. Зная Фила, не завидую чужому носу.

– Просто на душе погано! – бросает брат и идёт к себе, на ходу опережая мои вопросы. – У Талеевой всё прекрасно. Не парься!

Утром следующего дня снова плюю на учёбу, а днём обиваю пороги местного отделения ГИБДД.

Мне уже порядочно поднадоело зависеть от отцовского водилы, а потому всеми правдами и неправдами пытаюсь восстановить права и даже добиваюсь определённых результатов. А после, отпустив Мишаню, на такси снова еду к дому Даяны.

Смотреть в её окна каждый вечер – с недавних пор мой непременный ритуал. Без мерцания её ночника в спальне, без колыхания простых занавесок на кухне и хрупкого силуэта, что изредка проносится перед глазами, я теперь не могу уснуть. Даяна – моя больная зависимость, от которой невозможно излечиться; мой личный запретный плод, насквозь пропитанный ядом.

Ничего не прошло. Ничего не изменилось. Я продолжаю дышать ей, как раньше, только теперь втайне ото всех.

– Где она, Фил? – всего три слова, но каждое даётся с трудом. Второй день в её окнах темно. Вторые сутки я тихо схожу с ума, сгорая от ревности и необъяснимой тревоги.

– Дома, наверно, – тянет парень. – Я твоей Даяне в няньки не нанимался.

– Филатов! – почти рычу в трубку, не сводя глаз с безжизненных окон.