Измена. Осколки нашей любви (СИ)

— Не находите, что это ошеломляющий, должно быть, прогресс?

Краска сошла с её круглого лица, что о многом ему сказало без слов.

— В любом случае, Алексей сейчас под присмотром. Под присмотром специалистов.

Промелькнула мысль посоветовать ей переброситься парой слов с адвокатом, но Алекс не стал себя утруждать. Если она в этой адской афере замешана, с чего бы ему ей помогать? Будет исключительно справедливо, если все в этой истории наконец-то получат заслуженное.

И себя он из этой компании не исключал. Потому что и он получал по заслугам.

Нужно было быть непростительно для его возраста и положения наивным, чтобы вообразить, что один поцелуй всё изменит.

Даже такой поцелуй.

Поцелуй, который не шёл из его головы с тех самых пор, как их губы соприкоснулись.

Память мешала сосредоточиться, изводила его воспоминаниями, пока слишком яркими и слишком свежими, чтобы отмахнуться от них без ущерба.

Если раньше он фантазировал, то теперь едва ли не бредил.

Сосредоточиться было исключительно сложно. Ещё сложнее делать вид, что ничего не стряслось. А притворяться было необходимо. Потому что на Нину случившееся, судя по её поведению, никакого впечатления не произвело.

Все её волнения были связаны с сыном, а с ним она с тех пор держалась слегка отстранённо. Едва ли не холодно.

И он принимал такое положение дел. Принимал как справедливое наказание. Он заслужил такое к себе отношение. Заслужил тем, как вёл себя по отношению к ней все эти годы — несправедливо и, если уж совсем начистоту, лицемерно.

***

Они снова встретились через час с небольшим. В клинике на другом конце города.

Нина бродила по коридору и, завидев его, так стремительно бросилась навстречу, что у него невольно сердце заколотилось.

Но она просто переживала о сыне, не более того.

— Лёшку уже повели в кабинет. Мы останемся тут как минимум на сутки. В палате есть место для посещающих. У них тут всё… с комфортом устроено. Не хуже, чем у Егора, — она заглянула ему в глаза, выискивая ответ. — А что… там? Паника?

Алекс мотнул головой:

— Что там, уже не твоя забота. Отходят от шока. Егор пока не появился, но я тут же узнаю, когда ему доложат.

Светлые глаза заблестели от новой тревоги:

— Он же ничего нам не сделает? Он же никак не сможет нам помешать?"

"Ему хотелось отбросить все эти формальности и просто обнять её.

Но он понятия не имел, как она отреагирует на подобную вольность. Поэтому прибегнул исключительно к силе слова:

— А что он может сделать? Ты ведь никаких дополнительных бумаг не подписывала?

— Нет, — шепнула она, качнув головой.

— Значит, имеешь полное право забрать сына, когда пожелаешь. У клиники нет никаких оснований удерживать пациента силой.