Измена. Отбор для предателя (СИ)

Чем вы вообще тут занимаетесь?

— Простите, ваша светлость, — хнычет старуха, отчего начинает раздражать меня еще больше. — Мы не причинили никому вреда. Это всего лишь первый этап подготовки к служению. К полночи они оживут, уже другими. Готовыми к искуплению. Только и всего.

— Они мертвые! — восклицаю я. — Нужно быть слепым, чтобы не увидеть этого, или безумным.

Старуха только мотает головой и хлопает глазами, видя мой гнев.

— Где она? Я спрашиваю в последний раз.

— Я не знаю, мы нашли только этих. Только они прошли испытание и удостоились чести быть очищенными.

— Очищенными? Что ты несешь?

— Это ритуал посвещения. Мы дарим им моллюска и отправляем в море, чтобы они приняли море в себя и море приняло их. Когда они умирают, моллюск вдыхает в них новую жизнь, забирая их грехи и даруя им мир и покой. Нет большего блага, чем это. Однако посвещение проходят не все, и слишком слабые духом и сердцем отторгаются морем и выбраковываются…. Каждая из здешних сестер прошла этот ритуал и все они обрели мир и покой. Умирая, они обретают новую жизнь.

Я вспоминаю монашек, которые встречали меня и то, как в глаза мне бросились их одинаковые пустые глаза, безразлично глядящие на мое совершенное обнаженное тело. Ни капли стыда или желания не было в этих одинаковых глазах. Ни капли жизни в этих лицах.

Теперь понятно, почему они таковы.

— Мир и покой — это пустые глаза и тупое выражение лиц? Если бы я знал, что тут творится, никогда бы не совершил такой ошибки, раздери вас всех пекло и пожри вас первый дракон!

— Так заведено уже сотни лет, все, что мы делаем, разрешено инквизицией и высшим указом короля еще три сотни лет назад.

— Почему же тогда ты не прошла этот ритуал?

— Я бы с радостью прошла, но моллюск не пожелал одарить меня, и не пожелал убить меня. Он застрял у меня в горле, едва не лишив меня жизни и речи, но я осталась жива, вечно страдая и помня о том, что никогда не испытаю то, что испытали другие. Не получу покоя, который царит в сердцах достойных сестер.

С удивлением я отмечаю, как по морщинистому лицу лживой старухи текут слезы. Жирные капли стекают вниз и падают мне на руки, держащие старуху за воротник.

Она всхлипывает и содрогается всем телом."

"От омерзения и брезгливости я отпускаю ее.

Мне становится до того противно, что хочется немедленно вымыться, а лучше навсегда покинуть это место., забыв, что я вообще был здесь. Они совершенно безумны. Если это разрешено инквизицией, значит инквизиция уже прогнила до самого основания. Мне следовало бы разузнать получше об этом месте, прежде чем отправлять ее сюда… Но сделанного не воротишь назад.

— Где Элис, — спрашиваю я снова.

— Море забрало ее. Поиски не увенчались успехом, все, кого мы нашли, те, что вы видели в зале. Остальные сгинули навеки.