Отец моего жениха

Сергей отводит его в сторону, и проделывает тоже самое со вторым. Смотрит туда. Тянет мои бедра к краю кровати. Опускается передо мной на колени. Боже мой. Боже мой. Его горячее дыхание обжигает наэлектризованную плоть, отдаваясь искрами в каждом уголке моего тела и испепеляя рассудок."

"— Очень красивая, — слышу я перед тем, как впиться пальцами в вязанный игабритта и застонать от прикосновения его языка. Потолок, разгоняясь, начинает вращаться как лопасти вентилятора, спазм в животе завязывается в тугой узел. Кажется невероятным, что это происходит между мной и им. Что Сергей передо мной на коленях и боготворит меня.

И даже здесь он оказывается совершенен. Ласкает меня так умело и неторопливо, словно точно знает как меня нужно касаться. Обхватывает клитор губами, обводя его языком, и несколько раз задевает его подбородком с пробивающейся щетиной, многократно усиливая мое наслаждение. Целует бесстыдно и глубоко, проникая в меня языком, совсем так же как делал это с моим ртом.

Тело предает меня очень скоро: ноги начинают дрожать, позвоночник скручивает дугой, с губ слетают бессвязности. Я беззащитна перед Сергеем и теми ощущениями, которые испытываю благодаря ему, но я их совсем не стыжусь. В нашей близости я хочу быть предельно честной.

Когда волны моего оргазма стихают, Сергей отпускает мои бедра, и поднимается. Я все еще слишком ослеплена наслаждением и не в силах разглядеть его лицо, но по быстрым движениям его рук, расстегивающих молнию на брюках, и рваному дыханию, понимаю, что он на взводе. К счастью, в этой спальне я не одна, кто потерял над собой контроль.

Когда Сергей ложится на меня, тело откликается на его близость трепетной благодарностью. Я снова могу касаться его волос, обнимать широкие плечи, его глаза снова смотрят в мои и если я немного приподниму голову, смогу ощутить вкус его губ. Было бы счастьем иметь возможность делать так каждый день.

Голову поднимать мне не приходится, потому что Сергей сам меня целует и одновременно рукой направляет в меня член. Входит глубоким толчком, заставляя всхлипнуть. Наивно было полагать, что за тот наш первый раз я привыкну к его размеру. И я вновь воск в его руках: плавлюсь от каждого проникновения, от того, как его ладонь гладит мои волосы, от его опьяняющего мужского запаха, пропитывающего меня насквозь. Сейчас между нами нет пропасти в двадцать лет и других «против» — есть два человека, которые остро нуждаются друг в друге. Сейчас мы с ним на равных: я его, а он только мой. Ни один его взгляд, ни одно движение не дает в этом усомниться, и я с трепетом думаю, что, возможно, сейчас я впервые в жизни занимаюсь с мужчиной любовью.